какая опасность грозит дальнему востоку
Какая опасность грозит дальнему востоку
Центр стратегических оценок и прогнозов
Автономная некоммерческая организация
Азиатско-Тихоокеанский регион является самым динамично развивающимся регионом современного мира и играет все более значительную роль в мировой политике и экономике. Однако наряду с впечатляющими экономическими показателями регион отличается наличием многочисленных конфликтов. Напряженная ситуация на Корейском полуострове, территориальные споры, внутренние конфликты в ряде государств региона, и, главное, растущие противоречия между США и Китаем делают обстановку в АТР сложной и взрывоопасной. В этих условиях обеспечение безопасности российского Дальнего Востока не может не являться актуальной проблемой.
Среди стран Азиатско-Тихоокеанского региона Россия занимает особое положение. К АТР формально относится лишь российский Дальний Восток, который хотя и занимает обширные территории, но значительно уступает по своим размерам остальной части России. Огромные расстояния отделяют Дальний Восток от остальных регионов Российской Федерации. Проблема коммуникаций с Дальним Востоком (а также внутри самого Дальнего Востока) была и остается серьезным препятствием для освоения и развития дальневосточных территорий. По сравнению с соседними странами (Японией, корейскими государствами и особенно Китаем) российский Дальний Восток с его населением, чуть превышающим шесть миллионов человек, выглядит практически незаселенным. При этом основная масса населения (а также значительная часть промышленных предприятий и ряд важнейших объектов транспортной инфраструктуры) сконцентрирована в южной части региона. Еще одной особенностью Дальнего Востока является наличие протяженных сухопутных и морских границ.
Учитывая географические реалии российского Дальнего Востока, его положение, с точки зрения обеспечения безопасности, представляется достаточно уязвимым (в отношении как военных, так и невоенных вызовов и угроз). Вопросы безопасности были ключевыми для российского Дальнего Востока на протяжении всей его истории. Со времени разграничения российских и китайских владений в регионе в середине XIX века возникла проблема безопасности приграничных территорий Дальнего Востока. Граница между Россией и Китаем долгое время была фактические «прозрачной», для ее охраны на всем протяжении элементарно не хватало сил. Ввиду неразвитости сухопутных коммуникаций проблема переброски войск на Дальний Восток была чрезвычайно острой. Морской путь на Дальний Восток также занимал немалое время, а базирование флота на Тихом океане часто встречало препятствия в виде неразвитой инфраструктуры. Кроме того, в случае возможного конфликта России с Англией поддерживать морские коммуникации с Дальним Востоком было бы чрезвычайно затруднительно. Строительство Транссибирской железнодорожной магистрали способствовало улучшению сообщения с Дальним Востоком, однако кардинально изменить ситуацию это не могло. Поражение в войне с Японией в 1904-1905 гг. во многом было результатом невыгодного стратегического положения России на Дальнем Востоке. Армия и флот России были рассредоточены между несколькими театрами. Транссибирская магистраль не справлялась с переброской войск, и Япония могла быстрее, чем Россия, сосредоточить значительные сухопутные силы в Маньчжурии. Российский флот мог опереться только на две базы — Порт-Артур и Владивосток, а направленная в качестве подкрепления из Балтийского моря 2-я Тихоокеанская эскадра должна была идти на Дальний Восток вокруг Африки и не успела прибыть в Порт-Артур до его падения.
Сложная ситуация на Дальнем Востоке складывалась и в советский период. Наиболее острой была угроза конфликта с Японией, особенно с начала 1930-х гг. В этих условиях происходило наращивание сил Красной Армии на Дальнем Востоке, строительство военных объектов, создание предприятий оборонной промышленности. После Второй мировой войны японская угроза исчезла, однако разгоравшаяся Холодная война вновь обострила обстановку на Дальнем Востоке. Соединенные Штаты укрепляли свое военное присутствие в регионе и развивали систему военно-политических союзов, а война в Корее в 1950-1953 гг. бушевала неподалеку от границ СССР. В то же время, победа коммунистов в гражданской войне в Китае в 1949 г. и альянс СССР с Китайской Народной Республикой укрепил стратегические позиции Советского Союза как в регионе, так и во всем мире. Ситуация резко поменялась с ухудшением советско-китайских отношений в начале 1960-х гг. Раскол между СССР и КНР вскоре перешел в конфронтацию, стали вспыхивать пограничные конфликты. Советский Союз стал укреплять свое военное присутствие на границе с Китаем и был вынужден фактически готовится к войне на двух крупных театрах — в Европе против НАТО и на Дальнем Востоке против КНР. Положение СССР в противостоянии с КНР осложнялось численным превосходством Народно-освободительной Армии Китая (НОАК), протяженностью советско-китайской границы и близостью к границе крупных городов, промышленных объектов и важнейших линий коммуникаций [1].
Урегулирование советско-китайских отношений во второй половине 80-х гг. и окончание Холодной войны снизили напряженность в регионе. Прекратилась конфронтация, произошло сокращение вооруженных сил на Дальнем Востоке. В то же время после распада СССР российский Дальний Восток столкнулся с многочисленными вызовами невоенного характера, связанными с ломкой социально-экономической системы. Но можно ли говорить об отсутствии внешних угроз для дальневосточного региона России после окончания Холодной войны?
Для начала, рассмотрим сложившуюся в регионе международную ситуацию. Одной из особенностей АТР является сочетание интенсивного экономического сотрудничества между государствами региона с существованием серьезных политических противоречий. Наиболее ярким примером являются американо-китайские отношения. Подъем Китая, рост его влияния в экономике и мировой политике, а также военная модернизация вызывают серьезное беспокойство у Соединенных Штатов. Одним из лейтмотивов американской внешней политики в период второго президентского срока Б. Обамы стало «возвращение в Азию». В то же время, несмотря на соперничество между США и Китаем во многих сферах, между ними сохраняются и конструктивные отношения, и взаимовыгодное экономическое сотрудничество. Китай заявляет о мирном характере своей политики, а США на словах также не стремятся к открытой конфронтации. Явные противоречия между двумя ведущими государствами Азиатско-Тихоокеанского региона никоим образом не напоминают противостояние супердержав периода Холодной войны. Может ли растущее соперничество между США и КНР отразится на политике России в АТР и безопасности российского Дальнего Востока?
Что касается России, то в настоящее время российско-китайские отношения находятся на подъеме. Между двумя странами осуществляется политический диалог на самом высоком уровне, проводится взаимодействие в сфере внешней политики, растет торговый оборот и осуществляется целый ряд крупных проектов. В то же время рост влияния Китая вызывает определенное беспокойство среди ряда политиков, экспертов и представителей общественности. Современные антикитайские настроения в России имеют несколько источников. Это и негативный опыт Холодной войны, помноженный на историческую память о конфликтах прошлого. Это и новая роль Китая в современном мире, которая резко меняет баланс сил и воспринимается часто с недоверием. Не в последнюю очередь опасение Китая связано с геополитическим положением российского Дальнего Востока. Соседство с густонаселенным Китаем, растущее экономическое влияние КНР на жизнь региона, ощущение оторванности Дальнего Востока от остальной России создают богатую основу для формирования представлений о возможных вызовах и угрозах со стороны Поднебесной. Это и страхи по поводу заселения Дальнего Востока китайскими колонистами (и, в перспективе, — присоединения его к КНР), и алармистские настроения в связи с уязвимостью Дальнего Востока перед гипотетическим китайским военным вторжением. К примеру, публицист Александр Храмчихин отмечал, что «в последние годы китайская армия проводит учения, которые просто невозможно трактовать иначе, как подготовку к агрессии против России, причем масштаб учений (пространственный размах и количество задействуемых войск) постоянно растет» [2].
В свою очередь, в России также проводятся маневры и перевооружение, направленные на повышение боеготовности Восточного военного округа, а также ряд других мер по противодействию возможным потенциальным угрозам со стороны Китая. По словам российского исследователя В.Б. Кашина, «даже гипотетическая китайская угроза служит значимым фактором российской внешней и оборонной политики» [3].
Что касается Соединенных Штатов, то вызовы безопасности для российского Дальнего Востока с их стороны в значительной мере снизились по сравнению с периодом Холодной войны. В то же время, Россия с некоторым беспокойством восприняла усиление американского военного присутствия в АТР в результате политики Б. Обамы по «возвращению в Азию». К примеру, в совместном с Китаем заявлении от 27 сентября 2010 г. об углублении двусторонних отношении стороны фактически «призвали США не дестабилизировать обстановку в регионе, воздерживаясь от демонстрации силы» [6]. Инициативы США по развертыванию систем противоракетной обороны в АТР направлены, по мнению ряда отечественных и зарубежных экспертов, не только (и не столько) против Северной Кореи, но и против Китая и России [7]. Потенциальным источником для конфликта между США и Россией в АТР может быть также и неурегулированный вопрос о разграничении исключительной экономической зоны в Беринговом и Чукотском морях [8]. Еще одним вызовом для безопасности Дальнего Востока может стать обострение ситуации на Корейском полуострове, в том числе и инициированное Соединенными Штатами. Нанесение ударов по северокорейским ядерным объектам или иная военная операция против КНДР могли бы иметь серьезные последствия и для соседнего Приморского края. Однако США объективно вынуждены проводить более сдержанную политику по отношению к КНДР, принимая во внимание не только ответные меры со стороны Северной Кореи, но и позицию КНР и России.
Однако наиболее серьезный вызов для российского Дальнего Востока со стороны США носит косвенный характер и связан с фактором Китая. В американских официальных документах, посвященных АТР, Россия практически не фигурирует, однако в оценках экспертов роль России в регионе обычно связывается с Китаем — либо как его партнером (и, следовательно, угрозой для США), либо как его соперником (и, соответственно, потенциальным союзником Соединенных Штатов) [9]. Однако для того, чтобы российско-американский альянс в АТР был успешным, необходима, по мнению российского исследователя А.Л. Лукина, полная трансформация отношений между Россией и США [10]. В условиях продолжающегося кризиса в отношениях между Россией и Западом это представляется, мягко говоря, достаточно сложным. Кроме того, американское сотрудничество с Дальним Востоком в гуманитарной и экономической сфере — «минимальное за последние два десятилетия» [11]. У США нет значительных интересов на российском Дальнем Востоке и, соответственно, партнерство с Россией в АТР американцам будет интересно преимущественно для сдерживания Китая. В условиях сложных отношений между США и Китаем это может вызвать резкое обострение российско-китайских отношений и, возможно, возвращение к противостоянию, подобному конфронтации 60-70-е гг. По словам российского эксперта Д.В. Тренина, «Россия перестала бы играть для Китая роль надежного тыла, что вызвало бы в Пекине страх перед «стратегическим окружением» со стороны США» [12]. Усиление российского военного присутствия на Дальнем Востоке наряду с призрачными надеждами на помощь со стороны США могут создать иллюзию большей прочности российских позиций в регионе, однако реально ситуация с безопасностью на Дальнем Востоке будет еще более напряженной. Международные позиции России и Китая резко ухудшатся, а в наибольшем выигрыше окажутся США. Чтобы избежать подобной ситуации, необходимы адекватные оценки со стороны России как вызовов безопасности со стороны КНР, так и перспектив от сотрудничества с США на основе сдерживания Китая.
Таким образом, самым оптимальным вариантом для обеспечения безопасности Дальнего Востока представляется текущая позиция российского правительства по активизации сотрудничества с Китаем и сохранению нейтралитета в американо-китайском соперничестве [13]. Также безопасность российского Дальнего Востока нельзя рассматривать вне контекста внешней и оборонной политики России в целом. Относительная геополитическая слабость России в АТР может быть компенсирована за счет роста влияния России в мировой и региональной политике, подъема экономики, повышения боеспособности вооруженных сил и, безусловно, политики по поддержке Дальнего Востока со стороны федеральных властей. В современных международных отношениях появилось больше инструментов для обеспечения безопасности, помимо военной мощи или баланса сил. Особенно ярко это проявляется в Азиатско-Тихоокеанском регионе, где интенсивная милитаризация может сочетаться с экономической интеграцией. Дальний Восток не должен быть превращен в военный лагерь, закрытый от внешнего мира «железным занавесом», он должен быть открытым для сотрудничества со странами АТР, должен стать, по словам отечественного исследователя В.Л. Ларина, «окном в Азию» [14]. Но в то же время Дальний Восток должен ощущать постоянную связь с остальной Россией и поддержку с ее стороны.
Дальневосточные территории России исторически находились в крайне уязвимом положении, что можно считать геополитической аксиомой. Однако Дальний Восток остается частью России. А сильная Россия, в свою очередь, это гарант безопасности и стабильности Дальнего Востока, это возможность превратить геополитический вызов в геополитическое преимущество.
Список литературы
________________________________
Что не так с Дальним Востоком?
Что не так с Дальним Востоком?
Россияне видят причину бед в природных условиях. В холоде. А если бы россияне жили в Африке, то наверно проблема была бы в жаре. Но у других стран не меньше проблем с природными условиями. У Японии проблема с цунами и землетрясениями. У Германии мало жизненного пространства. У Австралии полстраны пустыня. У Канады нет жаркого лета. Но отличие в том, что в мире к природным условиям адаптируются, а в России на них жалуются или ждут, когда они сами чудесным образом изменятся.
И Австралия, и Канада — малочисленное население с большой территорией. И для них это не проблема. А вот у России проблема с освоением восточных территорий. Но беда российского Дальнего Востока не в климатических условиях, а в методах освоения этой территории. И неравномерное расселение, низкая плотность и отсутствие промышленности не препятствие.
Неравномерное расселение
Из-за климата расселение имеет очаговый характер. Максимальная плотность на территории со среднегодовой температурой выше 4ºС. А этом южная половина Приморья, южная оконечность Сахалина и Южные Курильские острова. Умеренная плотность будет на южных половинах Сахалина и Камчатки и остальных Курильских островах. Низкая плотность в Приамурье и северной половине Приморья. В остальную часть едут не жить, а зарабатывать. Поэтому Чукотка, Колыма, Якутия, Забайкалье должны создавать хорошие условия для трудовой миграции, а не тратить попусту деньга на создание условий для постоянного проживания.
И тут возникает проблема транспортной доступности. Железная дорога в России выполняла функцию контроля территории. Туркестано-Сибирская и Транссибирская магистрали и железные дороги на Варшаву, Одессу, Владикавказ необходимы были для быстрой переброски войск к неспокойным окраинам. Поэтому до сих пор обсуждают железную дорогу на Камчатку, Сахалин, Заполярье из-за страха потери над ними контроля. Даже строительство железнодорожного моста в Крым является символом контроля территории, а не экономической целесообразностью.
Железная дорога на остров Сахалин была актуальна, когда часть территории принадлежала Японии. После войны железная дорога потеряла смысл, так как Сахалин стал полностью российским. Также проектируется прямое магистральное сообщение Якутск — Москва вместо 800 км железной дороги между Якутском и Охотским портом. Как будто без прямого сообщения с Москвой над Якутией потеряется контроль.
Проблема до сих пор в том, что в транспортной доступности видят не экономическую целесообразность в развитии региона, а способ контролировать территорию. На Сахалине проблема не в способе перевозки, а в объёме перевозок. Вне зависимости от способа перевозки продавать будут по рыночным ценам. Поэтому для Сахалина, Камчатки и Колымы важна не железная дорога, а оптовая торговля.
И на Сахалине не так много перспективных портов для развития, чтобы железная дорога за счёт увеличения масштабов могла бы снизить себестоимость перевозок. Если Россия испытывает дефицит в тихоокеанских портах, то уж явно Сахалин слишком дорогой инвестиционный проект. В Приморском крае достаточно глубоководных бухт под современные порты, которые имеют глубину от 15 метров. К тому же большинство из них не имеют проблем с дрейфующими льдами в зимнюю навигацию. А для строительства потребуется железная дорога без сложных инженерных сооружений и всего лишь около 500 км от Хабаровска.
Железная дорога с мостом окупится при высокой интенсивности перевозок, которых в Тихоокеанском округе нет. И это касается не только сообщения с Сахалином, куда нужен не мост, а больше паромных переправ, например, возобновить сообщение Находка – Корсаков. Но и вообще укрепить связи Тихоокеанского округа с центральной Россией. Южный морской путь из Новороссийска в Находку через Суэцкий канал всё равно остаётся самым дешёвым, и рентабельней северного морского пути.
Да, южный морской путь в два раза длиннее и в три раза дольше по сравнению с железной дорогой. При одном обороте судна поезд делает три оборота. Но судно в общем перевезёт более 10 тыс. двадцатифутовых контейнеров, зависимости от типа судна, а поезд меньше 1000 штук. К тому же российская береговая линия Тихого океана составляет 18 тыс. км., что позволяет развивать каботажное судоходство. Поэтому намного важнее для Тихоокеанского округа не железные дороги, а порты.
А если прибавить реки: Лена с 4400 км, Амур с 2800 км, Алдан с 2200 км, Колыма с 2100 км, то и вовсе водный транспорт охватит всю территорию. При улучшении судоходства на реках Лена и Амур морские суда типа Seawaymax, которые проходят реку Святой Лаврентий в Северной Америке, чтобы попасть в Великие озёра, будут доходить до Якутска и Хабаровска. Но прямому водному сообщению Хабаровск — Магадан мешает Амурский лиман, который мелководен для морских судов. То же самое касается пролива Невельского, мелководье затрудняет проход между Японским и Охотским морями. Поэтому дноуглубительные работы актуальней, чем строительство железной дороги в вечной мерзлоте.
И короткий срок навигации не является проблемой для инвестиций. Навигация на севере длится 4 месяца, на юге 5,5 месяцев. То есть в течении 4 месяцев необходимо вывести годовой запас сырья. Конечно, это удлиняет время оборота вложенного капитала. Но в любом случае оборот в течение 1,5-2 лет выгодней, чем инвестиции в железные дороги на 15-20 лет.
Так что проблема не в расселении, а в планировании транспортной инфраструктуры.
Низкая плотность
В Тихоокеанском округе проживает 7 млн человек, в Китае 1,5 млрд человек, а в Японии 125 млн человек. У границ с Китаем проживает 5 млн россиян, а с Японией 0,5 млн россиян, всего лишь 4% населения России. На противоположной стороне в провинции Внутренней Монголии Хулун-Буир и провинции Хэйлунцзян проживает 41 млн китайцев, а на острове Хоккайдо 5 млн японцев. Но в китайских приграничных провинциях проживает всего лишь 3% китайского населения, а на острове Хоккайдо 4% японского населения.
Как и россияне, китайцы и японцы не стремятся жить у границы. Для них собственные приграничные территории некомфортные. В Харбине, хоть лето и тёплое, зимой холодней, чем в Новосибирске. В Саппоро, в отличии от других японских территорий, зимой температура опускается ниже 0ºС. Климат исторически сдерживал китайскую и японскую экспансию на север Дальнего Востока. Ну а ресурсы в современном мире не завоёвывают, а покупают, так дешевле и проще. Поэтому соседям нет смысла проводить экспансию, если они могут необходимые ресурсы купить.
И уж точно плотность населения не влияет на качество жизни. В пример Канада и Австралия. На качество жизни влияют доходы. И если в Тихоокеанском округе нет работы, то зачем тогда сюда привлекать новых людей? А если не хватает рабочих, так почему такие низкие доходы? От избытка или дефицита рабочей силы зависят не инвестиции, а куда будут инвестировать.
При дефиците рабочей силы инвестируют в труд, повышают производительность труда. Это увеличивает не только прибыль предприятия, но и доходы рабочих. А высокие доходы рабочих будут привлекать новую рабочую силу. Если же избыток рабочей силы, то инвестируют в лёгкую промышленность, в трудоёмкие отрасли. Большой спрос на рабочую силу сократит её предложение, что соответственно повысит заработную плату и это опять привлечёт новых рабочих. В любом случае люди сами поедут на восток России, если для этого сложатся экономические условия.
Проблема не в наличии или отсутствии рабочей силы, а в дефиците капитала. Правительство инвестирует в экспортную капиталоемкую отрасль, как нефтехимия. Это спрос для специалистов центральной России. Капиталоемкие же предприятия не влияют на местный рынок труда. Поэтому доходы у местных рабочих не растут. Получается, у приезжих зарплаты выше, чем у местных. Тогда зачем быть местным?
Да и уезжают не те, у кого нет работы, потому что у них нет денег, чтобы сменить место жительство. Уезжают рабочие из-за низких зарплат. Поэтому при общей убыли населения, городское население остаётся устойчивым. Из крупных административных центров люди уезжают в центральную Россию, на освободившиеся рабочие места приезжают из больших городов, а в большие города из сёл. Поэтому отток идёт именно рабочих. И это существенно отличается от оттока населения в 90-е гг.
В 90-е гг. отток был связан с сокращением военных расходов, то есть государственных трат. Сокращение в армии, закрытие военных предприятий и государственных учреждений, всё это вызвало массовый отток. Уезжали именно те, кто был связан с государственными расходами, а не с экономикой.
И низкая плотность не является проблемой для рынка труда. Ёмкость рынка труда зависит от наличия общественного транспорта. Почти во всех тихоокеанских регионах проблема в транспортной несвязанности близлежащих населённых пунктов. Люди не могут добраться до места работы, если даже в соседнем посёлке есть работа. В Тихоокеанском округе не столько мало рабочей силы, сколько отсутствует транспорт, который сформирует единый рынок труда.
Так что проблема не в низкой плотности населения, а в планировании капиталовложений.
Отсутствие промышленности
Не из-за отсутствия денег в Тихоокеанском округе нет собственной промышленности. А из-за отсутствия торговли предприятия не имеют норму прибыли, которая привлечёт деньги. Рентабельность зависит не от масштабов вложений в промышленность, а от скорости окупаемости вложений. Поэтому сначала нужно продавать быстрее и больше, а уже потом производить дешевле.
Торговля же зависит не от количества потребителей, а от товарооборота. Не сколько товара покупают, а как часто товар покупают. А чтобы чаще покупали необходимы дороги. Нужны не скоростные трассы на Москву, а обычная дорога между ближайшими населёнными пунктами. Проблема дорожного строительства именно в том, что у нас предпочитают строительство транзитных дорог через Сибирь и Дальний Восток к азиатским рынкам, а не дорог для внутреннего рынка. Из-за этого высокие издержки на торговую логистику, не возникает достаточно торгового капитала для конкуренции на рынке. Отсюда торговая монополия с высокими ценами.
Да и муниципальные дороги не только способствуют развитию внутреннего рынка, но и проводят межевание территорий для освоения сырьевой базы. Промышленности нужно не только сбывать продукцию, но и закупать сырьё. А к сырьевой базе элементарно нет дорог.
Так что проблема не в отсутствии промышленности, а в торговле.
Политические условия
Тихоокеанский округ должен быть самостоятельным во внутренней политике, чтобы возникла ответственность за принятие решения. А политическая самостоятельность зависит от того, кто принимает решение.
Федеральному правительству легче манипулировать губернатором. Достаточно прокурорской проверки, чтобы приструнить и сделать губернатора покладистым. Против же всех депутатов прокуратура не сможет разом возбудить уголовные дела. Поэтому парламент менее зависим в принятии решений, чем губернатор. Это касается и местного самоуправления, городская дума независимей, чем мэр.
К тому же внутренняя политическая самостоятельность должна подкрепляться экономически. В России, с её низкой плотностью, регионы слишком малы для экономической самостоятельности. Административное делении России похоже на густонаселённые США и Евросоюз, чем на малочисленные Канаду и Австралию с их огромными провинциями и штатами. При низкой плотности в небольшом регионе недостаточно налоговых резидентов, чтобы региональная власть занималась внутренней экономической политикой. Отсюда губернатор как сеньор над муниципальными вассалами.
К тому же небольшие размеры региона являются бюрократическим препятствием для предприятий. Вместо капитализации предприятия, приходится дробить капитал для образования налоговых резидентов в каждом регионе. В Охотском море рыболовство разделено между Камчаткой, Магаданом и Сахалином. В бассейне Амура сельское хозяйство, деревообработка и металлургия разделены между Приморьем, Амуром и Хабаровском. В Сибири тяжёлая промышленность разделена между Иркутском, Красноярском, Кемеровом и Хакасией. Это касается и Урала, и центральной России, и северо-востока России.
Крупные регионы — финансовая самостоятельность во внутрирегиональной политике с минимизацией бюрократии. К тому же повышается самостоятельность местного самоуправления. Так как региональная власть занята экономической политикой, то региону нет времени контролировать местное самоуправление, что расширяет муниципальную ответственность за территорию.
Негативный имидж
Но больше всего российскому Дальнему Востоку вредит не то, что метрополия навязывает свои интересы. А что создаётся негативный имидж, представление о регионах отставших в развитии. Поэтому им нужно ускоренными темпами наверстать упущенное.
И даже территория воспринимается не как часть России. Почему у России есть часть мира — Дальний Восток, но нет часть страны — востока? Если российский Дальний Восток является частью страны, то и проблемы у него общероссийские. А именно низкие зарплаты, дефицит кредитно-финансового капитала и преобладание политики над экономической целесообразностью.
Если не решить общероссийские проблемы, то никакие особые меры Тихоокеанскому округу не помогут.