какая писательница познакомила маяковского с татьяной яковлевой
Татьяна Яковлева. Последняя любовь Маяковского была подругой Марлен Дитрих и музой Диора
В июле 1941 года над Средиземным морем фашистами был сбит самолёт французского лейтенанта Бертрана дю Плесси. Орден из рук Шарля де Голля получила его вдова. Которой была легендарная Татьяна Яковлева, последняя любовь Маяковского, ближайшая подруга Марлен Дитрих и муза Кристиана Диора.
Она родилась 105 лет назад в Петербурге, но детство провела в Пензе. Откуда и сумела выехать после революции за границу. Официальным поводом для поездки во Францию стала необходимость лечения от туберкулёза. Покинуть Россию Яковлевой удалось благодаря протекции господина Ситроена, того самого владельца автомобильнго концерна, чьим именем сегодня называются созданные им же машины. Ситроен дружил с дядей Татьяны, знаменитым художником Александром Яковлевым, который помогал ему создавать эскизы будущих автомобилей.
В Париж Татьяна приехала в 19 лет и тут же окунулась в бурную светскую жизнь французской столицы. Красота девушки помогла ей получить работу на подиуме, и очень скоро весь город был увешан рекламными постерами, с которых на французов смотрело её лицо.
Так, она поддерживала танцовщиков Михаила Барышникова и Александра Годунова, оставшихся на Западе. А поэту Иосифу Бродскому едва ли не за 20 лет предсказала присуждение Нобелевской премии.
Великая встреча, обессмертившая её имя, тоже случилась в доме русских. Эльза Триоле, родная сестра Лили Брик, занимавшей пост музы Маяковского, познакомила Татьяну с поэтом, который как раз находился в Париже. И вспыхнуло чувство – страстное и взаимное. Маяковский пробыл в Париже чуть больше месяца, но успел сделать своей новой знакомой предложение руки и сердца. И – невероятно – посвятить стихи. До этого подобной чести удостаивалась лишь Лиля Брик.
Татьяна и Владимир были красивой парой. Говорили, что, когда они, взявшись за руки, появлялись в парижских кафе, на лицах посетителей застывала улыбка.
История их любви закончилась трагично. Маяковский уехал в Россию и больше Татьяну так и не увидел. Ходили разговоры, что именно Брик сделала всё, чтобы поэт не получил возможности выехать за границу. А Маяковский прямо говорил: «Если я не увижу Татьяны, я застрелюсь». Именно так он и поступил в апреле 1930 года.
Яковлева пережила его больше чем на 60 лет. Она успела выйти замуж за виконта дю Плесси, родить от него дочь, овдоветь и выйти замуж повторно. Но Маяковский всё равно не уходил из её жизни. Накануне отъезда в Советскую Россию поэт оставил большую сумму денег в цветочном магазине и попросил, чтобы каждое воскресенье на адрес Татьяны приносили корзину цветов с его визитной карточкой. Оставленная сумма была весьма значительной, и подарки от пребывавшего уже в ином мире влюблённого поступали и годы спустя после его смерти.
Однажды к Татьяне в гости пришёл кто-то из русских. Разговор, как всегда, зашёл о Маяковском. Несмотря на то что в Советском Союзе о самом существовании Татьяны Яковлевой стали говорить лишь в конце 60-х, истинные почитатели Маяковского о ней, конечно же, знали. Тем, кто внушал доверие, Татьяна даже показывала письма Маяковского. Кстати, письма самой Татьяны к поэту были уничтожены Лилей Брик после смерти Маяковского. Сама Татьяна о Брик предпочитала не говорить. Хотя её отношение к этой женщине было весьма однозначным и легко прочитывалось в междометиях, которыми Яковлева сопровождала свои рассказы о поэте, обстоятельствах их встреч и расставаний.
Телеканал НТВ снял скандальный выпуск передачи «Звезды сошлись» с участием Любови Успенской и ее дочери Татьяны, котором последняя раскрыла множество неприятных подробностей о взаимоотношениях с мамой.
Очередной гость, навестивший Яковлеву, попросил хозяйку развеять миф о том, что Маяковский продолжает присылать ей цветы.
«Вы не торопитесь?» – обратилась Татьяна к гостю. И услышав отрицательный ответ, пригласила к столу и предложила выпить чаю. Когда через час в дверь квартиры позвонили, Яковлева попросила именно гостя пойти и открыть её. На пороге стоял посыльный с корзиной цветов, в которой лежала визитная карточка: «Татьяне от Владимира».
После Второй мировой Татьяна вместе с дочерью перебралась в Америку. Второй муж Яковлевой (тоже эмигрант из России) Александр Либерман в течение многих лет возглавлял знаменитый журнал Vogue и был одним из руководителей крупнейшего издательства «Конде Наст». За Либерманом было последнее слово, какой будет обложка свежего номера журнала. Так, именно Алекс предложил в 1991 году поместить на первую полосу фотографию пребывающей на восьмом месяце беременности обнажённой Деми Мур. Это была настоящая сенсация! Потом про чету Яковлева – Либерман говорили: «Ну что вы хотите, они же из России. А потому не могут без революций».
Сама Яковлева работала в магазине «Сакс на Пятой авеню». Но это скорее было хобби, нежели работа ради денег. Несмотря на то что клиентками её шляпной мастерской были самые известные женщины мира – от Коко Шанель до Эдит Пиаф, – в месяц Яковлева получала меньше тысячи долларов. И не смела владельца магазина попросить о прибавке.
Впрочем, заботиться о куске хлеба ей всё равно не приходилось. Либерман был не только авторитетным, но и весьма обеспеченным человеком. Зарабатывал в семье он. А Татьяна могла позволить себе роскошь просто заниматься любимым делом: вначале это были шляпки, а затем – друзья, приёмам которых она посвящала всё своё время.
Одной из её ближайших подруг была Марлен Дитрих. Когда кто-то начинал восхищаться красотой её ног, Марлен отвечала: «Да, они ничего. Но у Татьяны – лучше». А сама Яковлева, когда Дитрих приходила к ней в гости и забиралась на диван с сигаретой в руках, строго говорила: «Марлен, если ты прожжёшь мой диван – я тебя убью. Имей в виду».
Семья Яковлевой и Либермана жила в Нью-Йорке, где на Лексингтон-авеню у них был роскошный особняк. Не менее достойное имение было у них в Коннектикуте, которое Джордж Баланчин называл страной Либерманией.
О Маяковском Татьяна помнила всегда. Но полюбила рассказывать о нём уже в 70-х, когда у неё в полной мере проявилась страсть к воспоминаниям. И к ней приезжали, приезжали, приезжали гости из России. Или же она сама привечала у себя тех, кто не пожелал возвращаться в СССР.
Всем своим гостям она читала Маяковского.
Известный историк моды и телеведущий Александр Васильев, гостивший зимой 1986 года в доме Яковлевой и Либермана, рассказывал мне о том визите: «Яковлева производила впечатление строгой женщины, её можно было испугаться. Прямая, величественная. И это можно было понять, ведь её муж Алекс занимал очень высокое положение.
Яковлева была знаменита своими афоризмами. «Норка – только для футбола, а для леди – соболя», – как-то сказала она. Имелось в виду, что в норковой шубке можно ходить только на стадион, а в свет выходить позволительно в соболях.
Она дружила с музами других поэтов. Была лучшей подругой Валентины Саниной, музы Вертинского. Была близка с леди Абди, урождённой Ией Ге, племянницей художника. Одним словом, подруг она выбирала себе под стать.
К заслугам Татьяны Яковлевой относится восхождение Кристиана Диора и появление Ива Сен-Лорана. Талантом своим они обязаны, разумеется, не ей. Но пресса заговорила об этих кутюрье после того, как Яковлева сказала мужу, что гении – именно они».
Татьяны Яковлевой не стало 20 лет назад. Она прожила большую жизнь и накануне своего 85-летия как бы в шутку обратилась к мужу с просьбой: «Будь джентльменом, пропусти меня вперёд». Алекс, боготворивший жену, исполнил и эту её просьбу.
На её надгробном камне в Коннектикуте выбиты слова: «Татьяна дю Плесси-Либерман, урождённая Яковлева. 1906–1991».
Холодная звезда Маяковского: Как русская эмигрантка покорила Париж и сердце поэта
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Как и большинство русских красавиц-эмигранток, Татьяна Яковлева устроилась работать манекенщицей. Вскоре весь Париж был увешан рекламными плакатами чулок с изображением Татьяны на фоне пейзажей Cite. Уже в зрелом возрасте она признавалась: « Ноги у меня были потрясающие, влюблялись все мужчины ». В первые же годы парижской жизни у нее появилось множество поклонников, среди которых были даже Федор Шаляпин и Сергей Прокофьев.
Маяковский встретился с Татьяной Яковлевой в 1928 г. в доме у сестры Лили Брик Эльзы Триоле. Поэт влюбился с первого взгляда. Он провел в Париже чуть больше месяца, посвящая все свободное время долгим прогулкам по городу вдвоем с Татьяной. Высокие и статные, они были красивой парой. « Ты одна мне ростом вровень », – писал он в стихотворении, обращенном к ней. Но Маяковскому нужно было возвращаться в СССР, он долго уговаривал ее отправиться вместе с ним, но она отказалась.
Перед самым отъездом Маяковский оставил крупную сумму в одной из парижских оранжерей с просьбой отправлять букеты каждое воскресенье на адрес Яковлевой с его визитной карточкой. Фирма была солидной и еженедельно выполняла поручение: даже после смерти поэта Татьяна продолжала получать от него цветы.
Хотя Яковлева отказалась уехать вслед за Маяковским, она утверждала, что была в него влюблена. В письме матери она признавалась: «Он такой колоссальный и физически, и морально, что после него – буквально пустыня. Это первый человек, сумевший оставить в моей душе след ». Влюбленные писали друг другу письма, в которых не уставали признаваться друг другу в любви. Поэт писал: « Нельзя пересказать и переписать всех грустностей, делающих меня молчаливее ». К сожалению, письма Татьяны Яковлевой не сохранились – Лиля Брик, получившая доступ к архиву поэта после его смерти, очевидно, уничтожила все доказательства его любви к другой женщине – единственной музой должна была оставаться она сама. Незадолго до смерти Татьяна Яковлева сказала: « Я благодарна ей за это. В противном случае я вернулась бы в СССР за Маяковским, так сильно я его любила. И неминуемо сгинула бы в мясорубке 1937 года ».
В октябре 1929 г. Лиля Брик не без злорадства сообщила поэту новость о том, что его новая муза собралась замуж за виконта Бертрана дю Плесси, хотя речи о свадьбе тогда еще не было. Позже Татьяна все же стала его женой, и этот брак стал, по ее словам, «бегством от Володи». Она понимала, что уже не увидится с ним – Маяковского больше не выпускали за границу (по слухам, об этом позаботилась Лиля Брик). Подруга поэта Наталья Брюханенко вспоминала: « В январе 1929 года Маяковский сказал, что влюблен и застрелится, если не сможет вскоре увидеть эту женщину ». А в апреле 1930 г. он нажал на курок. Какие обстоятельства подтолкнули его к этому шагу, и было ли это самоубийством – биографы спорят по сей день.
Брак Яковлевой с виконтом дю Плесси вскоре распался – Татьяна узнала о его неверности. А вскоре у нее появилось новое увлечение – художник и скульптор Александр Либерман. Они познакомились на юге Франции, где Татьяна приходила в себя после страшной автокатастрофы, в результате которой ей пришлось пережить несколько пластических операций. Они поженились в 1941 г., после гибели виконта дю Плесси – его самолет был сбит фашистскими зенитчиками. А вскоре семья переехала в США.
Татьяна дю Плесси-Либерман пережила Маяковского на 60 лет. Хотя в ее судьбе было много крутых поворотов, она прожила долгую и счастливую жизнь. Сама о себе Яковлева говорила: « Мне на роду написано сухой из воды выходить ». В Нью-Йорке ей удалось устроиться дизайнером женских шляп как «графине дю Плесси». Ее дочь объясняла успех матери « культурным уровнем и знанием законов общества, которые намного превосходили ее дизайнерский талант. Она была талантливым самодеятельным психиатром и могла убедить любую, что она красавица ». Ее муж стал арт-директором журнала «Vogue», и семья жила в достатке. Вместе они прожили до глубокой старости, пока Татьяна дю Плесси-Либерман не скончалась накануне своего 85-летия в 1991 г.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Последние два года жизни Маяковского, мир его личных переживаний и чувств связаны с именем Татьяны Яковлевой.
За полтора с небольшим года до знакомства с Маяковским Т.Яковлева приехала из России в Париж по вызову дяди, художника А.Е.Яковлева.
Двадцатидвухлетняя, красивая, высокая, длинноногая (“. вы и нам в Москве нужны, не хватает длинноногих”- читаем мы в “Письме Татьяне Яковлевой”), с выразительными глазами и яркими солнечными, словно светящимися волосами, пловчиха и теннисистка, она, фатально неотразимая, обращала на себя внимание многих молодых и немолодых людей своего круга.
Так, из-за этого “под рост”, для смеха, я и познакомила Володю с Татьяной.Маяковский же с первого взгляда в нее жестоко влюбился”.
А ещё в мемуарах Эльза напишет, что сделала это для того, чтобы Маяковский не скучал в Париже. Но существует мнение, что встреча была организована с другими целями — отвлечь поэта от американки Элли Джонс, родившей ему дочь и задержать поэта в столице Франции, где Маяковский щедро оплачивал житье-бытье Эльзы и Луи Арагона.
От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви нам осталось волшебное стихотворение “Письмо Татьяне Яковлевой”. Он чуть ли не сам думал перебраться в Париж. В итоге ему было отказано в выезде за границу. Одна из подруг Маяковского Наталья Брюханенко вспоминала: «В январе 1929 года Маяковский сказал, что влюблен и застрелится, если не сможет вскоре увидеть эту женщину».
Эту женщину он не увидел.
А в апреле 1930 года нажал на курок.
Есть ли какая-нибудь связь между этими событиями — точно не скажет никто. Развязка случилась весной. Еще в октябре 1929 года Лиля в присутствии Маяковского вслух прочитала в письме сестры Эльзы о том, что Татьяна собирается замуж за виконта дю Плесси. Хотя на самом деле речь о свадьбе зайдет лишь месяц спустя. Яковлева с горькой иронией однажды признается,что даже благодарна Лиле за это. В противном случае она, искренно любя Маяковского, вернулась бы в СССР и сгинула бы в мясорубке 37 года.
Татьяна с сестрой Людмилой и гувернанткой. Пенза, 1908 г.
Дядя Татьяны, Александр Яковлев, выпускник императорской Академии художеств, за год до приезда Татьяны был удостоен ордена Почетного легиона. Оформить вызов для племянницы ему помог господин Ситроен, владелец автоконцерна, с которым художник согласился сотрудничать в обмен на ходатайство о Татьяне. Первые месяцы 19-летняя девушка провела на юге Франции, где лечилась от туберкулеза, полученного в голодные послереволюционные годы в Пензе. А затем вернулась в Париж и поступила в школу моды. Вскоре Татьяна пробует свои силы в моделировании шляпок и преуспевает в этом. Дядя вводит ее в мир светского Парижа.
В октябре 1929-го Эльза Триоле заботливо сообщилаТатьяне о том, что поэту не дают визу. Вероятно, не преминула рассказать и про его новое увлечение актрисой Вероникой Полонской… Что ж, Танина жизнь только начиналась.
Она приняла предложение одного из поклонников – молодого французского дипломата Бертрана дю Плесси, только что получившего назначение торговым атташе в Варшаву. Там, на четвертом месяце беременности, она и узнала о самоубийстве «абсолютного джентльмена». Брак с виконтом Бертраном дю Плесси стал для Яковлевой, по ее словам, «бегством от Володи». Она понимала, что Маяковского больше не выпустят за границу, и хотела нормальной семьи. И так же честно признавалась, что никогда не любила дю Плесси. В 1930 году у них родится дочь Фрэнсин.
Миловидный, похожий на звезду немого кино Рудольфа Валентино, музыкант, пилот, знаток антиквариата, дю Плесси был прекрасным человеком, обожавшим свою жену.
Там же восстанавливала свои силы и Татьяна, попавшая за год до этого в автокатастрофу. Увечья её были такими страшными, что тело отправили в морг. Там она пришла в себя и, к ужасу санитаров, начала стонать. В больнице Яковлевой пришлось пережить тридцать пластических операций. И поездка на море была весьма и весьма кстати. Красина сама разыскала Татьяну и познакомила с Александром. Как потом будет вспоминать Либерман, между ними «мгновенно возникло притяжение». И больше они не расставались.
Официально женой Либермана Татьяна станет в 1941-м году после гибели дю Плесси — над Ла-Маншем его самолет был сбит фашистскими зенитчиками. Из рук генерала де Голля Яковлева, как вдова героя, получит орден. И вместе с Алексом и дочерью Фрэнсин переедет в Соединенные Штаты.
Татьяна с дочерью Фрэнсин в Коннектикуте
Судьба всегда была к ней благосклонна. Недаром в 20-х годах Татьяна писала матери: «Мне на роду написано «сухой из воды выходить». Даже во время оккупации, когда Яковлева организует приют для 123 беспризорных детей, ей удастся получить помощь от самих немцев. Когда немецкий комендант Тура узнал, что перед ним виконтесса дю Плесси, он спросил Татьяну, не потомок ли она кардинала Ришелье, носившего то же родовое имя. Татьяна ответила, что скорее предпочтет быть потомком Дамы с камелиями. Комендант оценил ответ – он был профессором французской литературы. Именно он выправил ей пропуск на отъезд.
Отец Татьяны, Алексей Евгеньевич Яковлев, исчез с горизонта своей бывшей семьи еще до революции. Было известно, что он уехал в Америку, но где он, что с ним – никто из родственников не ведал. Но у бабушек есть способность находить иголку в стоге сена. Оказалось, Алексей Евгеньевич, превратившись в Эла Джексона, претерпел за океаном немало невзгод.
Когда Татьяна, Алекс и Франсин в январе 1941года из Лиссабона на португальском пароходе приплыли в Нью-Йорк, на пристани их встречали двое мужчин, как бы поменявшихся социальным статусом. Бывший советский ответственный работник Семен Либерман, отец Александра, превратился в американского предпринимателя и вел буржуазный образ жизни. Алексей же Яковлев, дворянин, выпускник петербургского кадетского корпуса, архитектор, автомобилист, авиатор и бонвиван, стал пролетарием и жил в рабочем поселке.
В первые месяцы пребывания в Нью-Йорке дворянская фамилия еще раз сыграла Татьяне на руку. Ей удалось устроиться дизайнером женских шляп как «графине дю Плесси». Ее шляпки носили Марлен Дитрих, Эдит Пиаф, Эсти Лаудер и другие состоятельные женщины.
Секрет ее успеха дочь Фрэнсин объясняет «культурным уровнем и знанием законов общества, которые намного превосходили ее дизайнерский талант. Она была талантливым самодеятельным психиатром и могла убедить любую, что она красавица». Татьяна соглашалась с дочерью. «Они уходят от меня, уверенные в себе, как призовые лошади», — говорила она о своих клиентках.
Алекс, бывший в Париже сначала художником, а затем главным редактором модного журнала «Vu», получил предложение из американского журнала «Vogue».
Семейство Либерманов было довольно состоятельным. В Нью-Йорке они занимали многоэтажный дом и владели роскошным поместьем в Коннектикуте, которое Джордж Баланчин называл страной Либерманией. Гостями Либермании становились многие известные русские, приезжавшие в Штаты.
Татьяна рекомендовала Диору нового секретаря. Им был молодой Ив Сен-Лоран (фото 1950 г.)
Яковлева с Валентиной Саниной.
Она дружила с музами других русских поэтов. Была лучшей подругой Валентины Николаевны Саниной, музы Вертинского. Была близка с леди Абди, урожденной Ией Ге, племянницей художника Ге, музой Алексея Толстого, который вывел ее в образе героини романа «Аэлита». Одним словом, подруг она выбирала себе под стать.
К заслугам Татьяны Яковлевой относится восхождение Кристиана Диора и появление Ив Сен-Лорана. Талантом своим они обязаны, разумеется, не ей. Но пресса заговорила об этих кутюрье после того, как Яковлева сказала мужу, что гении — именно они. Она дружила с Иосифом Бродским, Александром Годуновым, Михаилом Барышниковым, Натальей Макаровой.
Охотно принимала у себя беглецов из советской России. Чета Татьяны и Александра была одной из самых известных в Нью-Йорке. Гостями на их шикарных приемах становились все сливки города. При этом семейная жизнь Яковлевой и Либермана тоже казалась идеальной. Автор книги «Татьяна. Русская муза Парижа» Юрий Тюрин, первым проливший свет на судьбу Татьяны Яковлевой, так описывает свои впечатления от супругов: «В обыденной жизни Алекс был консервативен: сорочки шьются только у портного в Англии, красное вино заказывается во Франции, тридцать лет по утрам овсянка на воде, полвека одна женщина. «В течение прожитых лет в общей сложности мы не были вместе пять дней, — признается Алекс. — Но это были самые черные дни моей жизни».
Это был белый флаг, знак капитуляции. В предсмертной записке Маяковский назначил Лилю Юрьевну распорядителем своих бумаг и рукописей. В ванне своей квартиры Лиля сожгла все до единого письма Татьяны.
Она приняла смертельную дозу снотворного в 1978 году, сломав шейку бедра – ей было 86 лет, в таком возрасте кости уже не срастаются. Ей удалось остаться если не единственной,то главной музой Маяковского. Но до его писем Татьяне она добраться не могла. Татьяна хранила их в запечатанном пакете, не публиковала и никому не показывала, но разрешила сделать это дочери.
Дочь Франсин дю Плесси.
Накануне 85-го дня рождения у Татьяны произошло кровоизлияние в кишечник. Операцию было делать бессмысленно. Через несколько дней Яковлевой не стало. На надгробном камне жены Алекс Либерман приказал выгравировать: «Татьяна дю Плесси-Либерман, урожденная Яковлева, 1906–1991». Муж хотел быть похороненным в одной могиле с Татьяной и даже приготовил надпись для себя: «Александр Либерман, 1912-…» Но жизнь распорядилась по-другому. После перенесенных инфаркта и клинической смерти он женился на филиппинке Милинде, одной из медсестер, ухаживавших в последние годы за Татьяной. И завещал развеять свой прах над Филиппинами. В 1999 году его воля была выполнена…
Вопреки воле покойницы, отец упрямо не отдавал Франсин письма Маяковского – утверждал, что не помнит, где лежит пакет. Он не сказал этого даже на смертном одре, и Франсин поняла: ревность Алекса была сродни ревности Лили, он хотел остаться единственным в жизни Татьяны. Франсин нашла бумаги сама: 27 страниц писем, 24 телеграммы и автографы некоторых стихотворений. Архив парижского романа.
В дневниковых записях М.Я.Презента, найденных в архивах Кремля литературоведом Валентином Скорятиным, есть упоминание о том, что поэт рано утром 14 апреля 1930 года, за три часа до выстрела, поехал на телеграф и дал в Париж на имя Татьяны Яковлевой телеграмму: “Маяковский застрелился”. Слухи? Легенда? Факт? Трудно сказать.
Источник: http://newrezume.org/news/2016-07-14-15361
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов