какая прическа у гоголя
Как Н.В. Гоголь укладывал каре?
Прочитал интересное дополнение к образу великого писателя. Зачастую не хватает вот таких банальных, бытовых штрихов к портретам всемирно известных людей, которые мы себе составили еще со школы.
Итак, как же Гоголь укладывал свои волосы?
Щеткой. У него было «несколько головных щеток, из которых одна была очень большая и кривая: ею Гоголь расчесывал свои длинные волосы», — описывал содержимое огромного мешка, который автор «Мертвых душ» всюду возил с собой, Дмитрий Михайлович Погодин (старший сын М. П. Погодина, писателя, историка, журналиста и коллекционера, в доме которого Гоголь трижды останавливался, приезжая в Москву из-за границы). Помимо прочего, в том мешке находилось и «какое-то масло, которым он мазал свои волосы, усы и эспаньолку».
Кстати, Гоголь, пожалуй, сильно б удивился, что носил «каре» — современники зачастую называли его стрижку а la moujik. И нередко свою прическу он делал у куаферов — парикмахеров (от фр. сoiffeur — в России это слово использовалось вплоть до 20-30-х годов прошлого века): «Знакомые Гоголя уверяли меня, что иногда встречали его в Москве у куаферов и что он завивал свои волосы. Усами своими он тоже занимался немало», — вспоминал Лев Иванович Арнольди, чиновник по особым поручениям при калужском губернаторе Н.М. Смирнове — муже своей сестры А.О.Смирновой. К слову, Арнольди был одним из немногих, кому Гоголь читал главы из второго тома «Мертвых душ».
А в юности Гоголь не то что у «куаферов», сам причесывался редко: «…ему многократно ставилась на вид его бесприческа. Растрепанность головы Гоголя вошла у нас в общую насмешку. Голова у него едва ли когда причесывалась им; волосы с нее падали ему на лицо нерасчесанными прядями. Стричься он также не любил часто, как этого требовало от нас школьное начальство», — писал Василий Игнатьевич Любич-Романович, поэт, переводчик, товарищ Гоголя по Нежинской гимназии.
Основательно заниматься своей внешностью Гоголь стал, лишь переехав в 1828 году в Петербург — даже обрил волосы, чтобы они гуще росли, и в этот период носил парик: «…у него из-под парика выглядывала иногда вата, которую он подкладывал под пружины, а из-за галстуха вечно торчали белые тесемки», — приводит свидетельства очевидцев Пантелеймон Александрович Кулиш, публицист, историк, поэт, первый биограф Гоголя. В целом же, когда шевелюра отросла, вышло вот что: «Волосы были завиты, и клок напереди поднят довольно высоко, в форме букли, как носили тогда», — записал свои впечатления о первой встрече с Гоголем писатель и журналист, издатель «Современника» Иван Иванович Панаев.
Классический имидж писателя — «привычный «гоголевский» пробор, подчеркнутая «шелковая скобка волос» — сложился за границей, в основном, в Италии, где Гоголь вращался в кругу русских художников и где были созданы практически все известные его портреты.
Для сравнения — два свидетельства Сергея Тимофеевича Аксакова, писателя, театрального критика, мемуариста и вообще человека, близко знавшего Гоголя: «Наружный вид Гоголя был тогда совершенно другой и невыгодный для него: хохол на голове, гладко подстриженные височки, выбритые усы и подбородок, большие и крепко накрахмаленные воротнички придавали совсем другую физиономию его лицу: нам показалось, что в нем было что-то хохлацкое и плутоватое», — вспоминает он облик писателя в 1832 году, когда тот жил в Петербурге, служил в департаменте уделов и только опубликовал вторую часть книги «Вечера на хуторе близ Диканьки». А вот каким Аксаков встречает его в Москве уже в 1839-м, куда он приезжает после трехлетнего пребывания за границей: «Наружность Гоголя так переменилась, что его можно было не узнать: следов не было прежнего, гладко выбритого и обстриженного (кроме хохла) франтика в модном фраке! Прекрасные белокурые густые волосы лежали у него почти по плечам; красивые усы, эспаньолка довершали перемену; все черты лица получили совсем другое значение».
Геннадий Спирин Иллюстрация к повести Гоголя «Нос».
О том, каким Гоголь был в последние годы жизни, запомнил Иван Сергеевич Тургенев, встретившийся с ним в 1851 году: «Я попристальнее вгляделся в его черты. Его белокурые волосы, которые от висков падали прямо, как обыкновенно у казаков, сохранили еще цвет молодости, но уже заметно поредели; от его покатого, гладкого, белого лба по-прежнему так и веяло умом».
Алексей Терентьевич Тарасенков, известный московский врач, застал Гоголя в 1852-м уже таким: «Ходил Гоголь немного сгорбившись, руки в карманы, галстук просто подвязан, платье поношенное, волосы длинные, зачесанные так, что покрывали значительную часть лба и всегда одинаково; усы носил постоянно коротенькие, подстриженные; вообще видно было, что он мало заботился о своей внешней обстановке» (все приведенные здесь цитаты — из сборника «Гоголь в воспоминаниях современников» и книги В.Вересаева «Гоголь в жизни»).
источники
SERGEY LEBEDEV
https://thequestion.ru/questions/158561/kak-n-v-gogol-ukladyval-kare
—————————————
Вот для чего нужен кабель вббшв 5х120 бронированный: предназначен для стационарной установки в электросетях напряжением до 1000 Вольт, частотой 50 Герц, с токовой нагрузкой до 317 Ампер. А вот для сип 4 4х16 допустимый ток составляет 380 Ампер
Прическа белокурого Гоголя — «А Ла Мужик»
Нет, Николай Васильевич Гоголь не носил каре. Современники называют его стрижку à la moujik (а ла мужик). Это мужская прическа, которая вошла в моду после русской кампании Наполеона. 
У писателя было «несколько головных щеток, из которых одна была очень большая и кривая: ею Гоголь расчесывал свои длинные волосы», — описывал содержимое огромного мешка, который автор «Мертвых душ» всюду возил с собой, Дмитрий Михайлович Погодин (старший сын М.П. Погодина, писателя, историка, журналиста и коллекционера, в доме которого Гоголь трижды останавливался, приезжая в Москву из-за границы). Помимо прочего, в том мешке находилось и «какое-то масло, которым он мазал свои волосы, усы и эспаньолку».
Свою прическу Гоголь делал у куаферов — парикмахеров (от фр. сoiffeur — в России это слово использовалось вплоть до 20-30-х годов прошлого века).
«Знакомые Гоголя уверяли меня, что иногда встречали его в Москве у куаферов и что он завивал свои волосы. Усами своими он тоже занимался немало», — вспоминал Лев Иванович Арнольди, чиновник по особым поручениям при калужском губернаторе Н.М. Смирнове — муже своей сестры А.О. Смирновой.
К слову, Арнольди был одним из немногих, кому Гоголь читал главы из второго тома «Мертвых душ».
А в юности Гоголь не то что у «куаферов», сам причесывался редко: «. ему многократно ставилась на вид его бесприческа. Растрепанность головы Гоголя вошла у нас в общую насмешку. Голова у него едва ли когда причесывалась им; волосы с нее падали ему на лицо нерасчесанными прядями. Стричься он также не любил часто, как этого требовало от нас школьное начальство», — писал Василий Игнатьевич Любич-Романович, поэт, переводчик, товарищ Гоголя по Нежинской гимназии.
Основательно заниматься своей внешностью Гоголь стал, лишь переехав в 1828 году в Петербург — даже обрил волосы, чтобы они гуще росли, и в этот период носил парик: «. у него из-под парика выглядывала иногда вата, которую он подкладывал под пружины, а из-за галстуха вечно торчали белые тесемки», — приводит свидетельства очевидцев Пантелеймон Александрович Кулиш, публицист, историк, поэт, первый биограф Гоголя.
В целом же, когда шевелюра отросла, вышло вот что: «Волосы были завиты, и клок напереди поднят довольно высоко, в форме букли, как носили тогда», — записал свои впечатления о первой встрече с Гоголем писатель и журналист, издатель «Современника» Иван Иванович Панаев.
Классический имидж писателя: «привычный «гоголевский» пробор, подчеркнутая «шелковая скобка волос» — сложился за границей, в основном, в Италии, где Гоголь вращался в кругу русских художников и где были созданы практически все известные его портреты.
Для сравнения — два свидетельства Сергея Тимофеевича Аксакова, писателя, театрального критика, мемуариста и вообще человека, близко знавшего Гоголя: «Наружный вид Гоголя был тогда совершенно другой и невыгодный для него: хохол на голове, гладко подстриженные височки, выбритые усы и подбородок, большие и крепко накрахмаленные воротнички придавали совсем другую физиономию его лицу: нам показалось, что в нем было что-то хохлацкое и плутоватое», — вспоминает он облик писателя в 1832 году, когда тот жил в Петербурге, служил в департаменте уделов и только опубликовал вторую часть книги «Вечера на хуторе близ Диканьки». А вот каким Аксаков встречает его в Москве уже в 1839-м, куда он приезжает после трехлетнего пребывания за границей: «Наружность Гоголя так переменилась, что его можно было не узнать: следов не было прежнего, гладко выбритого и обстриженного (кроме хохла) франтика в модном фраке! Прекрасные белокурые густые волосы лежали у него почти по плечам; красивые усы, эспаньолка довершали перемену; все черты лица получили совсем другое значение».
О том, каким Гоголь был в последние годы жизни, запомнил Иван Сергеевич Тургенев, встретившийся с ним в 1851 году: «Я попристальнее вгляделся в его черты. Его белокурые волосы, которые от висков падали прямо, как обыкновенно у казаков, сохранили еще цвет молодости, но уже заметно поредели; от его покатого, гладкого, белого лба по-прежнему так и веяло умом».
Алексей Терентьевич Тарасенков, известный московский врач, застал Гоголя в 1852-м уже таким: «Ходил Гоголь немного сгорбившись, руки в карманы, галстук просто подвязан, платье поношенное, волосы длинные, зачесанные так, что покрывали значительную часть лба и всегда одинаково; усы носил постоянно коротенькие, подстриженные; вообще видно было, что он мало заботился о своей внешней обстановке» (все приведенные здесь цитаты — из сборника «Гоголь в воспоминаниях современников» и книги В.Вересаева «Гоголь в жизни»).
Почему белокурый?
Белокурый — человек со светло-русыми волосами. И если посмотреть на писательские портреты работы Ф.А. Моллера и А.А. Иванова — они рисовали его в Риме с натуры, в отличие от прочих художников, перерисовывавших и без того темные дагерротипы и делавшие Гоголя чуть ли не жгучим брюнетом, то видно, что волосы у него все-таки светлые (с поправкой на потускневшие со временем краски).
Известно также, что Мария Николаевна Синельникова (1817—1892) — единственная женщина, которая открыто призналась писателю в любви, после его смерти заказала золотое траурное кольцо, в котором хранила русую (!) прядь с головы Гоголя — замкнула ее на бриллиант и никогда с кольцом не расставалась. На его внутренней стороне была выгравирована надпись — «Сконч. Н. Гоголь. 1852 фев. 21».
А вот еще свидетельство его младшей сестры Ольги Васильевны Гоголь (в замужестве Головня; 1825–1907): «Волосы у него были русые, а глаза – коричневые. В детстве у него были светлые волосы, а потом потемнели. Особенно потемнели у брата волосы после того, как он обрился в Петербурге. Существовало такое убеждение, что, кто из Малороссии приезжает в Петербург, на того вода петербургская так действует, что волосы вылезают. И брат, как приехал в Петербург, обрился. После того волосы у него потемнели. Ездил с ним лакей отсюда, он и тому советовал обриться, но лакей не послушался и лысым стал».
Источник: TheQuestion
Как Н.В. Гоголь укладывал каре?
Прочитал интересное дополнение к образу великого писателя. Зачастую не хватает вот таких банальных, бытовых штрихов к портретам всемирно известных людей, которые мы себе составили еще со школы.
Итак, как же Гоголь укладывал свои волосы?
Щеткой. У него было «несколько головных щеток, из которых одна была очень большая и кривая: ею Гоголь расчесывал свои длинные волосы», — описывал содержимое огромного мешка, который автор «Мертвых душ» всюду возил с собой, Дмитрий Михайлович Погодин (старший сын М. П. Погодина, писателя, историка, журналиста и коллекционера, в доме которого Гоголь трижды останавливался, приезжая в Москву из-за границы). Помимо прочего, в том мешке находилось и «какое-то масло, которым он мазал свои волосы, усы и эспаньолку».
Кстати, Гоголь, пожалуй, сильно б удивился, что носил «каре» — современники зачастую называли его стрижку а la moujik. И нередко свою прическу он делал у куаферов — парикмахеров (от фр. сoiffeur — в России это слово использовалось вплоть до 20-30-х годов прошлого века): «Знакомые Гоголя уверяли меня, что иногда встречали его в Москве у куаферов и что он завивал свои волосы. Усами своими он тоже занимался немало», — вспоминал Лев Иванович Арнольди, чиновник по особым поручениям при калужском губернаторе Н.М. Смирнове — муже своей сестры А.О.Смирновой. К слову, Арнольди был одним из немногих, кому Гоголь читал главы из второго тома «Мертвых душ».
А в юности Гоголь не то что у «куаферов», сам причесывался редко: «…ему многократно ставилась на вид его бесприческа. Растрепанность головы Гоголя вошла у нас в общую насмешку. Голова у него едва ли когда причесывалась им; волосы с нее падали ему на лицо нерасчесанными прядями. Стричься он также не любил часто, как этого требовало от нас школьное начальство», — писал Василий Игнатьевич Любич-Романович, поэт, переводчик, товарищ Гоголя по Нежинской гимназии.
Основательно заниматься своей внешностью Гоголь стал, лишь переехав в 1828 году в Петербург — даже обрил волосы, чтобы они гуще росли, и в этот период носил парик: «…у него из-под парика выглядывала иногда вата, которую он подкладывал под пружины, а из-за галстуха вечно торчали белые тесемки», — приводит свидетельства очевидцев Пантелеймон Александрович Кулиш, публицист, историк, поэт, первый биограф Гоголя. В целом же, когда шевелюра отросла, вышло вот что: «Волосы были завиты, и клок напереди поднят довольно высоко, в форме букли, как носили тогда», — записал свои впечатления о первой встрече с Гоголем писатель и журналист, издатель «Современника» Иван Иванович Панаев.
Классический имидж писателя — «привычный «гоголевский» пробор, подчеркнутая «шелковая скобка волос» — сложился за границей, в основном, в Италии, где Гоголь вращался в кругу русских художников и где были созданы практически все известные его портреты.
Для сравнения — два свидетельства Сергея Тимофеевича Аксакова, писателя, театрального критика, мемуариста и вообще человека, близко знавшего Гоголя: «Наружный вид Гоголя был тогда совершенно другой и невыгодный для него: хохол на голове, гладко подстриженные височки, выбритые усы и подбородок, большие и крепко накрахмаленные воротнички придавали совсем другую физиономию его лицу: нам показалось, что в нем было что-то хохлацкое и плутоватое», — вспоминает он облик писателя в 1832 году, когда тот жил в Петербурге, служил в департаменте уделов и только опубликовал вторую часть книги «Вечера на хуторе близ Диканьки». А вот каким Аксаков встречает его в Москве уже в 1839-м, куда он приезжает после трехлетнего пребывания за границей: «Наружность Гоголя так переменилась, что его можно было не узнать: следов не было прежнего, гладко выбритого и обстриженного (кроме хохла) франтика в модном фраке! Прекрасные белокурые густые волосы лежали у него почти по плечам; красивые усы, эспаньолка довершали перемену; все черты лица получили совсем другое значение».
Геннадий Спирин Иллюстрация к повести Гоголя «Нос».
О том, каким Гоголь был в последние годы жизни, запомнил Иван Сергеевич Тургенев, встретившийся с ним в 1851 году: «Я попристальнее вгляделся в его черты. Его белокурые волосы, которые от висков падали прямо, как обыкновенно у казаков, сохранили еще цвет молодости, но уже заметно поредели; от его покатого, гладкого, белого лба по-прежнему так и веяло умом».
Алексей Терентьевич Тарасенков, известный московский врач, застал Гоголя в 1852-м уже таким: «Ходил Гоголь немного сгорбившись, руки в карманы, галстук просто подвязан, платье поношенное, волосы длинные, зачесанные так, что покрывали значительную часть лба и всегда одинаково; усы носил постоянно коротенькие, подстриженные; вообще видно было, что он мало заботился о своей внешней обстановке» (все приведенные здесь цитаты — из сборника «Гоголь в воспоминаниях современников» и книги В.Вересаева «Гоголь в жизни»).
Источник
masterok
masterokМастерок.жж.рф
Хочу все знать
Прочитал интересное дополнение к образу великого писателя. Зачастую не хватает вот таких банальных, бытовых штрихов к портретам всемирно известных людей, которые мы себе составили еще со школы.
Итак, как же Гоголь укладывал свои волосы?
Щеткой. У него было «несколько головных щеток, из которых одна была очень большая и кривая: ею Гоголь расчесывал свои длинные волосы», — описывал содержимое огромного мешка, который автор «Мертвых душ» всюду возил с собой, Дмитрий Михайлович Погодин (старший сын М. П. Погодина, писателя, историка, журналиста и коллекционера, в доме которого Гоголь трижды останавливался, приезжая в Москву из-за границы). Помимо прочего, в том мешке находилось и «какое-то масло, которым он мазал свои волосы, усы и эспаньолку».
Кстати, Гоголь, пожалуй, сильно б удивился, что носил «каре» — современники зачастую называли его стрижку а la moujik. И нередко свою прическу он делал у куаферов — парикмахеров (от фр. сoiffeur — в России это слово использовалось вплоть до 20-30-х годов прошлого века): «Знакомые Гоголя уверяли меня, что иногда встречали его в Москве у куаферов и что он завивал свои волосы. Усами своими он тоже занимался немало», — вспоминал Лев Иванович Арнольди, чиновник по особым поручениям при калужском губернаторе Н.М. Смирнове — муже своей сестры А.О.Смирновой. К слову, Арнольди был одним из немногих, кому Гоголь читал главы из второго тома «Мертвых душ».
А в юности Гоголь не то что у «куаферов», сам причесывался редко: «. ему многократно ставилась на вид его бесприческа. Растрепанность головы Гоголя вошла у нас в общую насмешку. Голова у него едва ли когда причесывалась им; волосы с нее падали ему на лицо нерасчесанными прядями. Стричься он также не любил часто, как этого требовало от нас школьное начальство», — писал Василий Игнатьевич Любич-Романович, поэт, переводчик, товарищ Гоголя по Нежинской гимназии.
Основательно заниматься своей внешностью Гоголь стал, лишь переехав в 1828 году в Петербург — даже обрил волосы, чтобы они гуще росли, и в этот период носил парик: «. у него из-под парика выглядывала иногда вата, которую он подкладывал под пружины, а из-за галстуха вечно торчали белые тесемки», — приводит свидетельства очевидцев Пантелеймон Александрович Кулиш, публицист, историк, поэт, первый биограф Гоголя. В целом же, когда шевелюра отросла, вышло вот что: «Волосы были завиты, и клок напереди поднят довольно высоко, в форме букли, как носили тогда», — записал свои впечатления о первой встрече с Гоголем писатель и журналист, издатель «Современника» Иван Иванович Панаев.
Классический имидж писателя — «привычный «гоголевский» пробор, подчеркнутая «шелковая скобка волос» — сложился за границей, в основном, в Италии, где Гоголь вращался в кругу русских художников и где были созданы практически все известные его портреты.
Для сравнения — два свидетельства Сергея Тимофеевича Аксакова, писателя, театрального критика, мемуариста и вообще человека, близко знавшего Гоголя: «Наружный вид Гоголя был тогда совершенно другой и невыгодный для него: хохол на голове, гладко подстриженные височки, выбритые усы и подбородок, большие и крепко накрахмаленные воротнички придавали совсем другую физиономию его лицу: нам показалось, что в нем было что-то хохлацкое и плутоватое», — вспоминает он облик писателя в 1832 году, когда тот жил в Петербурге, служил в департаменте уделов и только опубликовал вторую часть книги «Вечера на хуторе близ Диканьки». А вот каким Аксаков встречает его в Москве уже в 1839-м, куда он приезжает после трехлетнего пребывания за границей: «Наружность Гоголя так переменилась, что его можно было не узнать: следов не было прежнего, гладко выбритого и обстриженного (кроме хохла) франтика в модном фраке! Прекрасные белокурые густые волосы лежали у него почти по плечам; красивые усы, эспаньолка довершали перемену; все черты лица получили совсем другое значение».
Геннадий Спирин Иллюстрация к повести Гоголя “Нос”.
О том, каким Гоголь был в последние годы жизни, запомнил Иван Сергеевич Тургенев, встретившийся с ним в 1851 году: «Я попристальнее вгляделся в его черты. Его белокурые волосы, которые от висков падали прямо, как обыкновенно у казаков, сохранили еще цвет молодости, но уже заметно поредели; от его покатого, гладкого, белого лба по-прежнему так и веяло умом».
Алексей Терентьевич Тарасенков, известный московский врач, застал Гоголя в 1852-м уже таким: «Ходил Гоголь немного сгорбившись, руки в карманы, галстук просто подвязан, платье поношенное, волосы длинные, зачесанные так, что покрывали значительную часть лба и всегда одинаково; усы носил постоянно коротенькие, подстриженные; вообще видно было, что он мало заботился о своей внешней обстановке» (все приведенные здесь цитаты — из сборника «Гоголь в воспоминаниях современников» и книги В.Вересаева «Гоголь в жизни»).
Как на самом деле выглядел Гоголь?
Николая Васильевича Гоголя мы все знаем со школьных лет. Классик, чьи книги входят в обязательную школьную программу. Не знаю как у вас, у меня в классе всегда на стене висели портреты великих писателей и поэтов. Там был Пушкин, Толстой, Чехов и т.д. и конечно же Гоголь. Мы на этом портрете и в учебниках привыкли видеть его таким.
Но оказывается есть одна единственная его прижизненная фотография. На которой он довольно сильно отличается от портретов художников.
В 1845 году Сергей Левицкий был в Риме, где в тот период жил и Николай Гоголь. Для русского писателя период “европейского путешествия” уже подходил к концу. В 1847 году он уедет в Неаполь, а затем в Палестину, чтобы поклониться Гробу Господню, и окончательно вернется в Россию. А именно сейчас, в этот момент Николай Гоголь пребывает в величайшей депрессии.
А я Гоголя сразу узнал на общей фотографии.
Он же по сути не отличается от своих портретов, разве что на них он более улыбчивый
Довольно не сильно отличается
скорее на леонида филатова
Вполне себе нормальная внешность, с учетом его родословной. Гоголь-Яновский всё же.
Ебать какие страшные натурщицы тогда были.
О, Жорж Милославский.
И тут пришли японцы
Ну схуднул с возрастом, возмужал. Не сильно-то изменился.
На Лукашенко смахивает.
На Лукашенко похож.
Я читал, что он довольно вызывающе одевался и был балагуром. Есть описания современников.
Правда ли, что Гоголь — автор фразы «У России две беды: дураки и дороги»?
Согласно распространённому мнению, именно автор «Мёртвых душ» ввёл в употребление крылатый тезис о причинах всех российских несчастий. Мы проверили, правда ли это.
(Для ЛЛ: фейк, автор цитаты наш современник)
Контекст. О том, что именно Николай Васильевич — автор афоризма, можно прочитать на сайтах таких СМИ, как «Российская газета», радио «Свобода», «Известия», РИА «Новости» и «Газета.ru». Известный российский журналист Юрий Гейко сделал фразу эпиграфом к своей книге «Дураки, дороги и другие особенности национального вождения», при этом указав год появления цитаты — 1840-й. С отсылкой к Гоголю высказывание также фигурирует в книге экономиста и политика Михаила Делягина «Дураки, дороги и другие беды России». Доктор исторических наук Владимир Соловьёв включил фразу в свою энциклопедию «История Отечества». А вот на сайте Совета при президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека утверждается, что цитата принадлежит Николаю Карамзину. Иногда её связывают и с Михаилом Салтыковым-Щедриным.
Несмотря на довольно частое приписывание Гоголю этой крылатой фразы, найти что-то подобное в его творчестве, дневниках или письмах не удастся — русский классик такого не писал. Тема неважных дорог так или иначе затрагивается в ряде произведений Гоголя. Например, в описании одной из поездок Чичикова в «Мёртвых душах» сказано, что «дороги расползались во все стороны, как пойманные раки, когда их высыплют из мешка». В другом эпизоде бессмертной поэмы Гоголь отмечает, что «щедр человек на слово “дурак” и готов прислужиться им двадцать раз на день своему ближнему» (по совпадению сам автор использовал это слово в поэме 24 раза). Однако ни одна из этих «бед» у Гоголя таковой не именуется — ни по отдельности, ни вместе.
Бесполезно искать эту цитату и у других классиков — от Карамзина до Салтыкова-Щедрина. Да, Пушкин в «Евгении Онегине» жалуется: «Теперь у нас дороги плохи, // Мосты забытые гниют», а Некрасов в одном из стихотворений сетует: «Дураков не убавим в России, // А на умных тоску наведём» (отсылка к неоконченному стихотворению Фонвизина). Но эти цитаты не похожи даже на зачатки будущей крылатой фразы.
Конструктивно схожим можно счесть знаменитое «В России две напасти: // Внизу — власть тьмы, // А наверху — тьма власти», приписываемое Гиляровскому. Рифмуются две беды и с лозунгом «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству» из романа Ильфа и Петрова «Золотой телёнок». Однако впервые дураки с дорогами в русской литературе сойдутся только в конце XX века. Около 1987 года сатирик Михаил Задорнов написал монолог под названием «Страна героев», который с успехом читали со сцены не только он сам, но и Евгений Петросян (запись 1989 года). В монолог вошла реплика
«Н. В. Гоголь писал: “В России есть две беды: дороги и дураки”. Вот такое завидное постоянство мы сохраняем по сей день. Вы замечали, что каждый вахтёр, сторожащий у нас бассейн, чувствует себя пограничником?».
В том же 1989 году монолог вышел в печатном издании, и тогда же «фразу Гоголя» впервые процитировали вне эстрады — на Втором съезде народных депутатов СССР, а также в дайджесте «Спутник». Цитата ушла в народ — вскоре её повторили политик Николай Рыжков, журналист Андрей Караулов и писатели Вячеслав Барковский и Андрей Измайлов в своей экранизированной трилогии «Русский транзит». Причём все они использовали задорновский порядок — сначала упомянули «дороги», а потом «дураков». Со временем эти слова в цитате поменялись местами.
Итак, выходит, что крылатую фразу о двух российских бедах придумал Михаил Задорнов. Но зачем тогда уже довольно популярный автор разговорного жанра приписал её Гоголю? Как считает исследователь цитат Константин Душенко, «ссылка на классика должна была послужить охранной грамотой подцензурному советскому сатирику и придать его мысли большую авторитетность. Эта цель была блестяще достигнута: версия об авторстве Гоголя стала основной».
Ещё нас можно читать в Телеграме, в Фейсбуке и в Вконтакте. Традиционно уточняю, что в сообществах отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла), а в день обычно публикуем не больше двух постов.