какая идеология в северной корее
Идея Чучхе в Северной Корее – идеология трудовой партии
Социальный строй Северной Кореи носит название «чучхе», что переводится как «хозяин собственного тела и всего мира». Официально это направление было внедрено в 50-х годах прошлого века, когда КНДР стремилась избавиться от чрезмерного влияния соседей – Китая и СССР. При этом термин существовал еще во времена средневековья как общеизвестное философское понятие конфуцианства.
Главные принципы чучхе
После распада страны в 1948 году северная часть примкнула к социалистическому лагерю и приняла догматы, выработанные при Сталине и Мао Цзэдуне. Однако к середине 50-х годов правительство, возглавляемое Ким Ир Сеном, поняло, что от культурного и политического влияние союзников необходимо освобождаться. Именно поэтому идеологи стали разрабатывать положения нового строя, который совмещал классическое социалистическое учение и основы конфуцианства, по которым Корея жила почти полтысячелетия.
Новое политическое направление не оформилось в короткие сроки. На его разработку ушли годы, а главные положения так и не были собраны в манифест. Об идеях чучхе можно судить по работам Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, которые имеют едва ли не тезисную структуру.
Главными идеологическими положениями служат такие утверждения:
Нетипично трактуется идеологами понятие революции. Оно обозначает не форму государственного переворота, а борьбу человека со своими слабостями, а также непрерывное стремление к совершенствованию окружающего мира. Политический подтекст в этом случае не главный, но он также подразумевается под «окружающим миром». Лучшей формой борьбы считается труд – как на бытовом, так и на военном поприще.
Чучхе и внешняя политика Северной Кореи
Идеологический строй этого типа имеет милитаристскую окраску. Согласно учению вождей, государство должно быть крепостью, которая защищает себя от внешнего влияния. Это поддерживается политикой изоляционизма – все данные о политической, экономической и военной жизни страны засекречены. Кроме того, в основу функционирования общества поставлена армия. Каждый солдат должен служить так, чтобы без раздумий отдать жизнь за командира.
Такой взгляд на устройство жизни сказывается на отношениях Северной Кореи с другими странами. Они считают республику агрессивно настроенной и опасной. Однако власти КНДР убеждены, что непрерывная демонстрация силы необходима, чтобы проводить политику «сдерживания агрессии», направленную, прежде всего, на США.
Для этого используются такие методы:
Такие действия приводят к ответной агрессии – против КНДР введены десятки санкций и торговых запретов, подрывающих и без того слабую экономику страны. Однако отказ от пропагандистских методов борьбы неизбежно приведет к падению политического строя. Международные организации ищут выход из этой ситуации, но она все равно ухудшается с каждым годом.
Идея чучхе в Северной Корее: влияние на быт
О том, как живут люди в КНДР, ходят слухи, которые сложно подтвердить из-за закрытости общества. В большинстве случаев они носят крайне негативную окраску: строю приписывают тоталитарную репрессивную политику и несоблюдение базовых прав человека. Большая часть данных такого плана получена от южнокорейских разведслужб и беженцев из КНДР.
Подтвердить можно лишь некоторые:
Жизнь в Северной Корее подчинена общему ритму. В стране нормированный рабочий день, после которого проводятся волонтерские работы и трудовые собрания. Правительство определяет место человека в обществе и задает течение его жизни. Беженцы, перебравшиеся в Южную Корею, часто жалуются на то, что самое сложное для них в новой обстановке – научиться жить самостоятельно, не опираясь на указы партии.
Формирование чучхейского человека Во что должны верить граждане Северной Кореи
Северную Корею обычно характеризуют как страну социалистическую. Само это государство возникло при поддержке СССР, а сейчас его патроном номинально считается социалистический Китай. Однако фактически в государственной идеологии КНДР почти ничего не осталось от марксизма-ленинизма. Зато возникшая еще при основателе династии Кимов концепция чучхе здравствует и по сей день, накладывая отпечаток даже на такие сферы, как археология. Что же представляет собой государственная идеология самого закрытого государства мира?
Материалы по теме
Там все так же хорошо
И друзья, и враги КНДР обычно описывают эту страну как коммунистическое государство. Однако эта характеристика давно и безнадежно устарела. Дело не только в том, что в Северной Корее без особого шума идет приватизация, но и в том, что КНДР официально не считает себя государством, основанным на принципах марксизма-ленинизма, хоть и подчеркивает верность социализму (впрочем, так поступают многие, включая Китай, который, однако, настаивает на марксистко-ленинской сути своего «социализма с китайской спецификой»). Например, на прошедшем в мае съезде Трудовой партии Кореи (ТПК) ее идеологическая задача была определена так: «С высоко поднятым знаменем кимирсенизма-кимчениризма до конца свершить дело социализма, революционное дело чучхе».
Конечно, когда в 1948 году была формально провозглашена Корейская Народно-Демократическая Республика, никакой неопределенности по поводу ее идеологической ориентации не существовало и ни о каком кимирсенизме речи не шло. ТПК в своей программе прямо указывала, что исповедует марксизм-ленинизм. Эта ситуация отражала и политическую реальность: КНДР была создана при активной поддержке СССР и во многом им контролировалась.
Материалы по теме
Послабления маршала Кима
Однако Ким Ир Сен, полевой командир корейских партизан в Маньчжурии, ставший в 1942-м офицером Красной армии, не был доволен таким положением вещей. И сам он, и его окружение были не только (а возможно — и не столько) коммунистами, сколько националистами. В юности эти люди уходили в партизаны, рисковали жизнью и шли на немалые жертвы не столько ради абстрактных идеалов всеобщей справедливости, сколько во имя мечты о Новой Корее — сильном, процветающем и свободном от иностранного диктата государстве. Ким Ир Сену, как и миллионам молодых корейских, китайских и вьетнамских националистов в 1930-е казалось, что построить такое государство будет проще по коммунистическим рецептам. Однако их мотивация оставалась во многом националистической, им нужно было не абстрактное «счастье для всех, и немедленно», а куда более конкретное счастье — для своей страны и ее народа.
Именно эта мотивация и делала столь непростыми отношения между Ким Ир Сеном и Советским Союзом. Многие коммунисты в правящих партиях Восточной Европы были поначалу искренне готовы жертвовать национальными интересами своих стран, уступая Москве и считая, что это необходимо ради достижения главной цели — мировой революции. А Ким Ир Сен (как, впрочем, и большинство его соратников) относился к СССР куда более прагматично и с самого начала вел свою игру — стараясь, однако, это не афишировать.
Ситуация изменилась в середине 1950-х, когда в СССР начались реформы Хрущева, которые Ким Ир Сен воспринял весьма негативно. В сложившихся обстоятельствах руководство КНДР сочло за благо дистанцироваться от Москвы — тем более что та активно требовала от Ким Ир Сена свертывания культа личности, снижения темпов коллективизации и реформ, направленных на повышение уровня жизни корейцев (за счет развития тяжелой промышленности).
В ответ Ким Ир Сен начал в массовом порядке снимать с должностей, а иногда и сажать в тюрьмы советских корейцев, которых в сороковые годы в большом количестве направили «исполнять интернациональный долг» в КНДР (их было немало в высших эшелонах власти — в тот период выходцы из СССР корейского происхождения составляли до четверти состава северокорейского ЦК). При этом советское посольство быстро обнаружило, что не может ничего с этим поделать: на все упреки и просьбы Ким Ир Сен кивал, соглашался, заверял, что все будет исправлено, но продолжал поступать по-своему. Этому способствовали и поддержка, которой он и его политика пользовались в северокорейском государственном аппарате, и резкое ухудшение отношений СССР и КНР. Будучи блестящим дипломатом, Ким Ир Сен виртуозно использовал советско-китайский конфликт в своих интересах, мастерски играя на противоречиях и амбициях как Москвы, так и Пекина.
Однако разрыв (точнее, полуразрыв — до открытого конфликта дело все-таки не дошло) с СССР требовал идеологического обоснования, и оно было предоставлено «идеями чучхе».
Материалы по теме
Златокудрые красавцы, склонные к рефлексии
Впервые термин «чучхе» был использован в речи, произнесенной Ким Ир Сеном в декабре 1955-го, на самом раннем этапе кампании по устранению советского влияния. В своем выступлении он говорил, что необходимо подчеркивать национальные традиции, вывешивать картины корейских, а не советских художников, изучать корейских поэтов, а не Пушкина и Маяковского — и описал все это выражением «установление чучхе».
Термин этот вообще-то был хорошо известен корейским националистам, которые пользовались им еще с двадцатых годов. На русский язык слово «чучхе» переводят как «субъект» или «субъектность», но более точным было бы переводить его как «самобытность» или даже «самость».
Термин «чучхе» был превращен в идеологию — точнее, в некое ее подобие — в середине 1960-х. Для такого поворота идеологической политики сформировались тогда все основания. Отношения СССР и Китая были крайне напряженными, дело доходило до военных столкновений. И Москва, и Пекин старались перетянуть Северную Корею на свою сторону. Участвовать в конфликте Ким Ир Сен не собирался, и в этой ситуации ему было необходимо обзавестись идеологией, которая могла бы обосновать его претензии на нейтралитет — причем нейтралитет с оттенком, так сказать, собственного теоретического превосходства. Поэтому в середине 1960-х северокорейские идеологи, среди которых решающую роль сыграл Хван Чан-ёп, выпускник философского факультета МГУ и главный идеолог страны, превратили чучхе в относительно проработанную идеологию.
Материалы по теме
Образ врага
Объективно говоря, особой проработанности не получилось. По большому счету, все «идеи чучхе» сводятся лишь к нескольким предложениям, которые беспрерывно и в разных комбинациях повторяются в северокорейских идеологических текстах. Большая часть из них — это просто банальности: «человек — мера всех вещей», «народные массы являются хозяевами истории» и тому подобное. Впрочем, никакой глубины от «идей чучхе» изначально и не требовалось — было важно само их провозглашение (как сигнал идеологической независимости КНДР).
В начале 1970-х северокорейское руководство, в котором к тому времени большую роль играл Ким Чен Ир, старший сын и наследник Ким Ир Сена, предприняло попытку порвать с марксистско-ленинским идеологическим наследием. На первых порах «идеи чучхе» подавались как местный вариант марксизма, или, если цитировать Конституцию КНДР 1972 года, «творческое приложение марксизма-ленинизма к корейской действительности». Но в начале 1970-х северокорейские идеологи, включая и самого Ким Чен Ира, уже заявляли, что «идеи чучхе» — не просто вариант марксизма, а новая и универсальная прогрессивная теория. Подразумевалось, что сам марксизм был такой теорией во времена капитализма, ленинизм стал играть эту роль в эпоху империализма, а в условиях распада колониальной системы и появления новых независимых государств эта роль автоматически переходила к «идеям чучхе», которые именно тогда стали называть «кимирсенизмом». Ким Чен Ир тогда подчеркивал, что между «идеями чучхе» и марксизмом существует принципиальная разница.
Впрочем, эта линия не получила своего развития и в конце 1970-х была свернута, так что в более поздние периоды отношения между «идеями чучхе» и марксизмом-ленинизмом остались не совсем проясненными. Скорее всего, подобный откат был связан с тем, что радикальные заявления могли негативно повлиять на отношения Пхеньяна с другими социалистическими странами, которые в то время все (по крайней мере, на словах) являлись марксистко-ленинскими идеократиями. Тем не менее с конца 1960-х количество упоминаний о марксизме-ленинизме в северокорейской официальной печати неуклонно сокращалось. Большинство работ Маркса и Ленина в КНДР убрали в спецхран, оставив для широкого пользования ограниченный набор соответствующим образом отредактированных текстов бывших «основоположников».
Все большую роль в северокорейской идеологии стал играть корейский традиционный этнический национализм, восходящий к началу XX века. Следуя указаниям сверху, северокорейские историки стали изо всех сил доказывать, что все корейское является самым древним и самым замечательным.
В наиболее яркой форме эта тенденция проявилась в начале 1990-х, когда северокорейские археологи, следуя мудрым указаниям Великого Вождя генералиссимуса Ким Ир Сена «открыли» гробницу Тангуна. По корейской средневековой легенде, Тангун — сын небожителя и медведицы — был основателем первого корейского государства Древний Чосон и жил около пяти тысяч лет назад. Археологи объявили, что найденная ими могила, более или менее подходящая по датировке, есть не что иное, как место упокоения самого Тангуна, что, по их логике, доказывало справедливость националистических заявлений о «пятитысячелетней истории корейского государства». Важно было и то, что могилу эту «открыли» в Пхеньяне, подтвердив таким образом пропагандистские лозунги о том, что именно нынешняя северокорейская столица, а вовсе не Сеул — исконный центр всего корейского.
Параллельно с этим северокорейские ученые заявили об открытии Тэдонганской культуры (археологам других стран она не известна). По их утверждениям, она была одной из величайших культур ранней древности и по степени своего развития была равна Древнему Египту и Месопотамии. Теперь северокорейским школьникам объясняют, что их страна является одной из пяти колыбелей человеческой цивилизации (другими колыбелями считаются Египет, Месопотамия, древняя Индия и древний Китай).
Материалы по теме
Временные меры
После распада социалистического лагеря северокорейские идеологи столкнулись с новыми проблемами. В сложившейся ситуации они стремились максимально отмежеваться от официального советского марксизма-ленинизма, который доставил им столько проблем. Впрочем, к полному разрыву с марксистской традицией они были не готовы по двум прагматическим соображениям. Во-первых, такой разрыв мог внести смятение в народные умы, а идеологическая преемственность является, как хорошо понимают в Пхеньяне, одним из условий политической стабильности. Во-вторых, подобный разрыв мог бы повредить отношениям КНДР с ее немногочисленными сторонниками за рубежом.
Тем не менее перемены все-таки произошли. Статья 3 Конституции, которая определяла «идеи чучхе» в качестве государственной идеологии, была отредактирована: теперь в ней нет упоминаний о связи чучхе с марксизмом-ленинизмом. Весной 2009 года в ходе очередных изменений из Конституции КНДР удалили все упоминания о коммунизме: в статье 59, где раньше речь шла о «формировании нового коммунистического человека», теперь говорится о «формировании нового чучхейского человека».
Наконец, в апреле 2012-го произошло неизбежное: с площади Ким Ир Сена убрали портреты Маркса и Ленина, которые украшали ее почти полвека. Иностранным гостям объявили, что портреты эти отправлены в музей, но не объяснили, в какой именно. Эпоха закончилась.
СЕВЕРОКОРЕЙСКИЕ ИДЕИ ЧУЧХЕ И ТРАДИЦИОННАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ И РЕЛИГИОЗНАЯ МЫСЛЬ
Северная Корея и стереотипы восприятия
Автору этих строк не раз доводилось бывать в Северной Корее и даже в течение длительного времени жить и работать в корейской провинции. Однко уже с первых часов первого визита в КНДР, состоявшегося в середине 1980-х годов, стало понятно, что страна имеет мало общего с тем образом, который на протяжении длительного периода времени создавлся как у нас в стране, так и в Северной Корее. В СССР стремились показать, что КНДР успешно следует курсу строительства социализма и тем самым проиллюстрировать победоносное шествие социализма по всему миру. В современной России нередко пытаются доказать обратное: именно потому, что КНДР всё ещё не отказалась от социализма, она испытывает большие трудности. В самой Северной Корее при подготовке рекламно-информационных материалов, как на русском, так и других иностранных языках, как правило, не пользуются услугами носителей языка. Следствием этого являются ошибки и неточности, порой вызывающие улыбку у иностранного читателя.
Самым первым впечатлением автора от посещения Северной Кореи было: «Восток!». Действительно, говоря о «социалистической Корее», мы нередко забываем о том, что имеем дело со страной Востока с многотысячелетней историей. И чем дольше автор этих строк жил в Северной Корее, тем больше и глубже становилась уверенность, тогда ещё на уровне ощущений, в том, что социалистическая фразеология и другие внешние атрибуты социалистического государства – это лишь «одежды», за которыми скрывается чуждая европейцу традиционная корейская душа.
Однако тогда – и в первую длительную поездку 1984 – 1985 годов, и во второй раз годичной работы в Корее в 1987 – 1988 годах, это были всего лишь недоказанные ощущения.
В 1990-е годы автор этих строк приступил к активной научной и преподавательской деятельности. Тогда, в процессе изучения и перевода одного из памятников китайской конфуцианской классики, «Трактата о сыновней почтительности» («Сяо цзин»), а также чтения лекций по истории Северной Кореи и её государственной идеологии – так называемым «идеям чучхе», а также в процессе разработки курса по религиям и идеологическим учениям Кореи вдруг обнаружилось, что у северокорейских идей чучхе есть точки соприкосновения как с некторыми конфуцианскими постулатами, так и с идейной составляющей ряда современных национальных корейских «новых религий».
Подобное совпадение не показалось случайностью. О каком бы советском влиянии на Корею мы не говорили, трудно предположить, что страна с многотысячелетней культурой и глубокими традициями воспримет чуждую иностранную идеологию, скажем коммунистическую, без её трансформации и перерарботки в сооответствии с национальными особенностями. Переработка эта может стать настолько глубокой, что в итоге образовывает совершенно новое учение, глубоко национальное по своей сущности.
Автор статьи не утверждает, что сумел чётко и до конца выявить эту традиционную составляющую идей чучхе, но надеется, что статья поможет шире взглянуть на государственную идеологию Северной Кореи и увидеть в ней восточную общественную мысль.
Попытка выявления традиционных национальных элементов в культуре КНДР необычайно важна в свете событий последних лет. 13 – 15 июня 2000 года в Пхеньяне произошла историческая встреча президента Республики Корея Ким Дэчжуна и руководителя КНДР Ким Ченира. На переговорах лидеров двух корейских государств были достигнуты договорённости, намечающие практические шаги к их сближению и в перспективе – объединению. Поэтому очень актуальным становится вопрос о том, что общего можно найти в социальном устройстве, экономике, общественной мысли, культуре Северной и Южной Кореи. Ведь именно знание и понимание общих или схожих моментов является лучшей основой для реализации задачи объединения Кореи.
Из истории возникновения идей чучхе
Название государственной идеологии Северной Кореи – «идеи чучхе» – не поддаётся адекватному переводу на русский или другие европейские языки. Естественно, в корейско-русском словаре есть перевод слова чучхе как «самобытность, основная часть». Но если сказать, что сущность идей чучхе – это представления о самобытности и самостоятельности, то это значит не сказать почти ничего.
Иными словами, идеи чучхе ставят в центр вселенной, в центр общества человека. Для Северной Кореи использование подобного очень глубокого по содержанию принципа чучхе как основы для проведения политики самостоятельности и независимости было поистине мудрым решением, поскольку обосновывало не только саму политику, но и возможность её реализации. В условиях ограниченных технических и технологических мощностей, теория чучхе должна была убедить граждан КНДР, что человек сильнее машин и может выжать из них даже ту производительность, которая в них изначально не закладывалась.
Однако определение человека как центра вселенной совсем не означало того, что идеи чучхе поддерживают индивидуализм. Как раз наоборот, человек, согласно чучхе, может проявить себя только через коллектив, руководимый талантливым лидером, вождём.
Большинство людей, знакомых с Кореей только через средства средства массовой информации, считают, что чучхе или идеи чучхе – это принадлежность исключительно Северной Кореи. На самом деле чучхе – это ещё и классический дальневосточный философский термин, употребляющийся в значении «вещь с точки зрения субъекта» и использовавшийся корейскими средневековыми мыслителями.
В одной из наиболее популярных в Южной Корее «новых» корейских религий – чхондогё («учение Небесного Пути») также есть свои собственные разработки об идеях чучхе. Причём терминологически передача понятия «идей чучхе» как в Северной Корее, так и в Южной (в религии чхондогё) очень похожа.
Таким образом, временные рамки распространения чучхе или «идей чучхе» не ограничиваются современностью, а географические – Северной Кореей. К тому же южнокрейский варинант идей чучхе (религии чхондогё) также имеет свои особенности, отличающие его от северокорейского.
Большинство зарубежных исследователей сходятся во мнении о том, что реально идеи чучхе начинали формироваться с середины 1950-х годов. Тогда Северной Корее требовалось обосновать необходимость и возможность постепенного сворачивания тесных экономических и культурных связей с СССР, связей, являвшихся одним из источников её быстрого развития. Обычно охлаждение отношений между двумя странами объясняют критикой культа личности И.В.Сталина в СССР и несогласием с ней Ким Ир Сена, якобы опасавшегося крушения своей единоличной власти. Автору данных строк трудно опровергать или наоборот, согласиться с этой точкой зрения.
Однако в связи с курсом КНДР на самостоятельное (чучхейское) развитие, хотелось бы указать на один важный исторический момент. Формально на протяжении 35 лет, с 1910 года, а фактически – намного больше Корея была колонией Японии. Ещё раньше, на территории Кореи происходили сражения между окружавшими её державами за влияние в ней. Так начались японо-китайская (1894 – 1895 гг.) и русско-японская (1904 – 1905 гг.) войны. Одной из причин того, что Корея потеряла свою независимость, была слабая армия. Поэтому на протяжении большей части первой половины ХХ века заветной мечтой всех корейцев было обретение полной независимости. США, расположившие после 1953 года в Южной Корее свои военные базы, не оказывали ей достаточной и, главное, эффективной экономической помощи. В КНДР, наоборот, с помощью Советского Союза была построена основа для самостоятельного существования страны. Поэтому как только успешное выполнение трёхлетнего плана экономического развития (1953 – 1956 гг.) объективно позволило Северной Корее уменьшить зависимость от северного соседа, были предприняты соотвествующие шаги.
Осложнение отношений во второй половине 1960-х годов с Китайской Народной Республикой, развернувшей «культурную революцию», явилось ещё одним фактором, подтвердившим необходимость курса на «самостоятельное, независимое развитие» КНДР в сферах экономики, обороны, культуры, идеологии. Неспокойная обстановка на Корейском полуострове, вызванная вступлением Южной Кореи во Вьетнамскую войну в 1965 году и последовавшей активизацией военной и финансовой помощи Республике Корея со стороны США, вынудили Северную Корею в теории и на практике равзивать постулат о необходимости самостоятельной и крепкой обороны.
В 1970-е годы в идеях чучхе ещё более активно стали проявляться национальные элементы. После того, как в 1971 – 1972 годах впервые за всю историю разделённой Кореи начали развиваться контакты между двумя корейскими государствами, а 4 июля 1972 года была опубликована Совместная декларация Юга и Севера, стало понятно, что единственным путём примирения является путь преодоления идеологических и социально-экономических различий на основе общих моментов единой национальной культуры
Окончательное формирование идей чучхе как идеологии и философской системы следует относить к 1980 – 1990-м годам. Именно в 1980-е годы стали выходить в свет различные статьи Ким Чен Ира об идеях чучхе, систематизировавшие выдвигавшиеся ранее чучхейские постулаты и придавшие идеям чучхе форму стройной теории.
Крутой поворот мировой истории в 1990-х годов, ознаменовавшийся распадом СССР и крушением социализма в странах Восточной Европы, привел к изъятию из идей чучхе большого количества элементов марксизма-ленинизма, показавшего свою практическую несостоятельность. Кончина Ким Ир Сена, повлёкшая за собой ещё большую сакрализацию «вечного президента КНДР», добавила государственной идеологии Северной Кореи некоторые элементы традиционного религиозного учения.
Начало XXI века показывает, что идеи чучхе продолжают развиваться и на смену им в Северной Корее, возможно, придёт новое идеологическое учение, не отрицающее идеи чучхе, но абсорбирующее их в качестве составной части. Об этих новых тенеденциях в сфере идеологии КНДР будет сказано несколько слов в конце представляемой статьи.
А пока обратимся к основной теме, начав с рассмотрения общих моментов в «новой» корейской религии чхондогё (учение Небесного Пути) и идеях чучхе, таких как они сформировались к 1990-м годам.
Чучхе и чхондогё
В годы японской колонизации Кореи религия чхондогё стала одной из ведущих организаций, легально объединявших под своим крылом участников движения за независимость Кореи. Японцы вплоть до конца 1930-х годов особенно не притесняли чхондогё. Оно и понятно: с точки зрения чхондогё все люди подобны божествам, все, в том числе и японцы… С другой стороны, с точки зрения чхондогё, такой же как у японцев человеческой жизни были достойны и корейцы, также подобные божествам.
После освобождения Кореи от японского колониального господства в 1945 году, на севере Корейского полуострова оставалось немало последователей религии чхондогё. В связи с тем, что Север пошёл по пути строительства социализма, идеология которго была по сути атеистической, поначалу в «чистом виде» религия чхондогё в КНДР не сохранялась. Вместо неё фукционировала политическая партия чхондогё-чхонудан, то есть «партия друзей Небес – учения Небесного Пути». О её существовании по крайней мере в 1940-е и в 1970 – 1990-е годы упоминается в северокорейской справочной литературе. Подробной информации о её деятельности, также как и о причинах того, почему руководство Северной Кореи решило сохранить эту религиозную организацию в несколько трансформированном виде, автору настоящих строк найти не удалось.
Начиная с 1970-х годов, не только партия, но и сама религия чхондогё вновь получила возможность ограниченной деятельности в КНДР. По состоянию на конец 1990-х годов, согласно официальной статистике, в Северной Корее насчитывалось 15 тысяч последователей и около 800 молельных домов чхондогё. С 1994 года северокорейская религиозная организация чхондогё устраивает ежегодные ритуалы у «восстановленной» гробницы Тангуна, легендарного [7] основателя первого корейского государства Древний Чосон (2333 г. до н.э.). А с конца 1990-х годов, когда начался новый этап активизации межкорейских отношений, Северную Корею стали посещать делегации представителей чхондогё из Южной Кореи.
Очевидно, одной из причин благосклонного отношения руководства КНДР к чхондогё является содержание этого религиозного учения. Идеи чучхе, так как они сформировались к 1980-90-м годам, имеют некоторые моменты, перекликающиеся по содержанию с основными постулатами религии чхондогё. Трудно сказать, были ли знакомы создатели системы идей чучхе с идейной составляющей чхондогё, а если были, то испытали ли известное влияние. В любом случае, обнаруживаются некоторые точки пересечения северокорейских идей чучхе и чхондогё, с которыми автор хотел бы познакомить читателя чуть поближе.
Первый и самый главный момент родственности идей чучхе и чхондогё заключается в основополагающих формулах обоих учений, от которых берут начало все остальные логические построения. Эти формулы определяют место человека во вселенной.
Как уже говорилось выше, в идеях чучхе человек является центром вселенной.
В религии тонхак, из которой вышла религия чхондогё, в период до поражения крестьянского восстания тонхак 1894 года, одним из важнейших было понятие «открытия Небес и Земли» («кэбёк»). «Октрытие Небес и Земли» – это некий дальневосточный вариант представления о «революции», когда общество изменяется вместе с изменением сущности Небес и Земли, то есть вместе с природой. Иными словами, сначала меняется вся вселенная, а уже вслед за нею и общество. Однако вселенная изменяется не сама по себе, а при активном участии человека. Человек является решающей силой в этом движении. Таким образом северокорейская чучхейская постановка человека в центр вселенной не являетя «изобретением» новейшего времени, а уходит своими корнями в корейскую общественную мысль по крайней мере XIX столетия.
В религии чхондогё человек также является центром мироздания, он подобен Небесам, он и есть божество, что выражается корейским понятием «ин-нэ-чхон» – «человек является ничем иным как Небом».
В качестве второго примера похожести идей чучхе и религии чхондогё можно привести их обозначение задачи социального развития или, проще говоря, задачи человеческой деятельности в этом мире.
Последователи религии чхондогё должны прилагать все усилия для того, чтобы в будущем построить идеальное общество здесь, на земле, а не где-нибудь в загробном мире. Для обозначения этой задачи в чхондогё применяется особый термин – «рай на земле» («чисан чхонгук»).
Аналогична задача общества и государства согласно идеям чучхе – построение идеального общества, которое в КНДР именуется словом «социализм». Однако нередко в северокорейских средствах массовой информации это идеальное общество, которое предстоит построить в Северной Корее также именуется словом «рай». Северокорейские идеологические издания начала XXI столетия иногда также используют словосочетание «рай на земле» («чисан нагвон»), приближая, таким образом, терминологию идей чучхе к религии чхондогё.
Третьим примером может стать единый для чучхе и чхондогё постулат о необходимости распространения корейского национального учения по всему свету, как единственно правильного и дающего путь к счастью для всего человечества. По крайней мере в 1980-е годы северные корейцы, которые ни разу не были за рубежом, искренне верили, что об идеях чучхе знают во всём мире и эти что идеи помогают прогрессивному человечеству в его поступательном развитии. В чхондогё также есть особая формула, звучащая как «распространять добродетель в Поднебесной» и призывающая верующих прилигать усилия к тому, чтобы во всём мире знали и следовали истине чхондогё.
Использование особого летоисчисления может послужить четвёртым примером родственности идей чучхе и религии чхондогё. Возможно, некоторые из читателей, знакомые с печатной продукцией КНДР последних лет, обратили внимание на то, что теперь годы в Северной Корее обозначаются иначе, не согласно общепринятому григорианскому календарю, а по «годам чучхе». У человека, незнакомого со старой корейской культурой, подобное «изобретение» может вызвать чувство недоумения и где-то неприятия. Однако с точки зрения корейца, и уж тем более с точки зрения последователя какой-нибудь «новой» корейской религии ничего особенного в том, что с 8 июля 1997 года в Северной Корее было принято новое летоисчисление чучхе нет. Началом [эры] чучхе является 1912 год – год рождения Ким Ир Сена. Таким образом, 2001 год – это 90 год чучхе.
В религии чхондогё, например, также есть своё собственное летоисчисление. Отсчёт лет здесь ведётся с 1860 года – времени, когда основатель религии тонхак (в последствии религии чхондогё) Чхве Чжеу «обрёл истину». Летоисчисление именуется «пходок», что значит «распространение добродетели». В «новой» корейской религии чынсандо отсчёт годов ведётся от года рождения основателя религии Кан Чынсана (1871) и именуется «тоги», то есть «летоисчисление Пути». В самой Республике Корея с 1948 по 1962 год официальным было летоисчисление, начинавшееся от 2333 года, года мифического основания государства Древний Чосон и именовалось «танги», то есть «летоисчисление Тан[гуна]».
Наличие идей чучхе в рамках южнокорейской религии чхондогё является ещё одним важнейшим моментом родственности двух рассматриваемых учений
Лидеры чхондогё Республики Корея публикуют работы, в которых рассматривается «чучхейское сознание» самостоятельного народа или даже «идеи чучхе», которые иногда называются тем же термином, что и в Северной Корее. Конечно же, южнокорейское чучхе религии чхондогё несколько отличается от северокорейского чучхе. Однако есть в нём схожие моменты. Например, в рамках южнокорейского «чучхейского сознания» религии чхондогё говорится о необходимости добиваться самостоятельности в обороне и экономике. Особо рассматривается вопрос мирного самостоятельного объединения Кореи. «Идеи самостоятельности» религии чхондогё (здесь, правда, для передачи понятия «самостоятельность» используется не термин чучхе, а другое корейское слово), подобно северокорейским идеям чучхе также являются высшей стадией развития общественной мысли после того, как мировая цивилизация прошла этапы «капиталистических идей» и «коммунистических идей».
Подобных примеров определённой схожести северокорейских идей чучхе и религии чхондогё можно привести ещё достаточно много. Очевидно, что совпадение отдельных моментов двух учений не случайно и, скорее всего, имело место определённое влияние или взаимовлияние. В настоящее время пока что не представляется возможным точно проследить механику их взаимодействия.
Однако несомненно то, что традиционные корни северокорейских идей чучхе уходят гораздо глубже и не ограничиваются связью с «новыми» корейскими религиями, история которых едва превышает одну с половиной сотню лет.
Общепризнано, что страны зарубежного Дальнего Востока относятся к ареалу так называемой «конфуцианской культуры», воздействие которой не отрицается и применительно к современному обществу.
Для того, чтобы внимательно проследить влияние традиционной конфуцианской культуры на северокорейские идеи чучхе, недостаточно только лишь сравнить несколько текстов – классических конфуцианских и современных, излагающих идеи чучхе. Тем не менее в следующей части статьи автор ограничится сопоставлением отдельных фрагментов из конфуцианского классического «Трактата о сыновней почтительности», с некоторыми положениями идей чучхе, имея целью не доказать наличие в чучхе элементов конфуцианства, а лишь продемонстрировать то, что работа в этом направлении может оказаться весьма плодотворной и интересной, могущей помочь лучше понять истинную природу политической культуры КНДР.
Северокорейские идеи чучхе и конфуцианский
«Трактат о сыновней почтительности» «Сяо цзин»
Как уже писалось выше, согласно идеям чучхе, человек занимает центральное место во вселенной. В конфуцианстве предсталение о человеке, понятие «я» является отправной точкой учения. В 10-й главе трактата «Сяо цзин» «Правление мудростью» сказано: «В природе Неба и Земли человек является ценнейшим».
Важнейшей составной частью идей чучхе является теория о лидере, вожде, руководителе народных масс. На протяжении всей истории КНДР Ким Ир Сен был стержневой фигурой северокорейского общества. Поэтому нередко как средства массовой информации, так и простой корейский народ называл Ким Ир Сена «отцом». Однако слово «отец» – это не совсем точный перевод на русский язык корейского слова «о-бо-и», что значит «отец и мать». Таким образом, на самом деле, Ким Ир Сен был не просто «отцом», но «родителями», «отцом и матерью» корейского народа. Для слуха россиянина подобное определение северокорейского лидера звучит по крайней мере странно. Однако обратимся к главе «Сяо Цзина» «Расширение наивысшей Добродетели». В ней говорится: «Великодушный и увадающий старших правитель – это отец и мать народа».
В северокорейских работах об идеях чучхе также немало говорится о необходимости быть преданным и верным вождю и партии. В главе «Сяо Цзина» «Служивое сословие» читаем: «Поэтому служение правителю посредством сыновней почтительности и есть верность». Здесь следует заметить, что и в работах по идеям чучхе, и в классическом конфуцианском трактате понятие «верности» передаётся одним и тем же слогом-иерглифом «чхун» (китайское чтение – чжун).
Идеи чучхе также регулируют отношения между старшими и младшими, которые должны быть гармоничными: младшему следует уважать старшего, а старший обязан заботиться о младшем, быть его лидером. В принципе, отношения между старшими и младшими лучше описаны в такой конфуцианской классической литературе как «Беседы и суждения» («Лунь юй») Конфуция или же «Мэн-цзы». Однако и в «Трактате о сыновней почтительности» в главе «Князья» или же в главе «Служение правителю» также есть соответствующие по содержанию фрагменты текста, например: «Верхи и низы могут относиться друг к другу как родственники».
Идеи чучхе – это огронманя философско-идеологическая система, описывающая или регулирующая буквально все аспекты жизни общества. Так, в рамках идей чучхе особо рассматриваются отншения между членами семьи. Согласно чучхе, соблюдение в семье норм морали является важнее любви между её членами. В главе «Внутренние покои» трактата «Сяо цзин» сказано: «И во внутренних покоях обладают ритуалом!»
Итак, выше были приведены лишь отдельные примеры удивительного содержательного совпадения между фрагментами из конфуцианского «Трактата о сыновней постительности» и перессказаными автором выдержками из ряда работ по идеям чучхе. Показанное совсем не означет того, что сам Ким Ир Сен или Ким Чен Ир читал конфуцианские трактаты и переносил фрагменты классического текста в свои собственные работы. Конфуцианская классика нашла своё отражение в популярной средневековой корейской прозе, пословицах и поговорках, в корейском языке. Иными словами – основы конфуцианской культуры, в рамках которой на протяжении многих веков жила Корея, стали органичной частью современной корейской культуры, настолько органичной, что, очевидно, стали составной частью государственной идеологии КНДР – идей чучхе
Когда автор этих строк был в КНДР в конце 2000 – начале 2001 года, то он, естественно, поинтересовался у северных корейцев насчёт новых известных работ по идеям чучхе. Ответ был удивительным в форме совета обратиться к более подробному изучению идей «кансон дэгук», то есть идей «сильного, процветающего, великого государства», которые совсем недавно создал товарищ Ким Чен Ир.
Вняв совету, автор статьи обратил внимние на то, что действительно, по северокорейскому радио очень много говорят об этих новых идеях. Ознакомившись подрбнее с литературой по идеям кансон дэгук, удалось выяснить следующее.
Идеи «сильного, процветающего, великого государства» – это собственное развитие Ким Чен Иром идей чучхе Ким Ир Сена, но на новом историческом этапе. Эти идеи Ким Чен Ир создал потому, что он предан Ким Ир Сену как почтительный сын, и предан государству как верный подданный. (Для передачи этих понятий в корейском тексте были использованы традиционные для корйской культуры категории «сыновней почтительности» хё и «преданности» чхун). Понятно, что целью этих новых идей является превращение КНДР в сильное и процветающее государство. Общественным строем его будет социализм. Не «советского» образца, естественно, а корейский национальный, в котором главным является то, что всё подчинено не индивидуальным интересам, а интересам общества в целом. А каждая отдельная личность добивается удовлетворения своих личных интересов через реализацию интересов коллектива.
В идеях кансон дэгук Ким Чен Ира присутствуют и совершенно новые элементы. Так, говорится о том, что для построения сильного и процветающего государства требуется научный и технический обмен с другими странами. Это означает, что теперь в Северной Корее, несмотря на традиционную и вполне понятную приверженность к самостоятельности, начинает проводиться политика большей открытости и она фиксируется на идеологическом уровне, связанном с именем Ким Чен Ира.
Северная Корея начала XXI века стоит на пороге больших перемен.
[1] Иногда в средствах массовой информации Ким Чен Ира ошибочно называют «президентом». На самом деле Ким Чен Ир является Генеральным секретрём ЦК Трудовой партии Кореи, Председателем Государственного комитета обороны и Верховным Главнокомандующим Корейской Народной Армии.
[2] Ким Чен Ир. Об идеях чучхе. Пхеньян, 1989; Ким Чен Ир. Выше поднимем знамя марксизма-ленинизма и идей чучхе. Пхеньян, 1986; Ким Чен Ир. О некоторых вопросах воспитания на идеях чучхе. Пхеньян, 1987; Ким Чен Ир. Прочно установить чучхейскую систему взглядов на революцию. Пхеньян, 1988; Ким Чен Ир. О повышении руководящей роли партии. Пхеньян 1992. Ким Чен Ир. Социализм – это наука. Пхеньян, 1994.
[3] В настоящее время в Северной Корее используется исключитльно корейское письмо – алфавит, передающий звучание отдельных звуков и изобретённый ещё в XV веке.
[4] Ещё название этого органа власти переводят как «Национальное собрание по самостоятельному объединению».
[5] Ким Чхан Хван, Кан Сок Хи. Очерк корейской истории. Т., 2. Пхеньян, 1995, с. 119 – 120.
[6] Аналогичным образом восточные корейские идеи чучхе были в известной степени проитвопставлены западному марксизму-ленинизму.
[7] С 1990-х годов в Северной Корее считают, что Тангун был реальным историческим персонажем. В доказательство этой теории представляют недавно «восстановленую» гробницу, в которой были обнаруженны кости Тангуна.
[8] Тем не менее сами северные корейцы, с которыми автору статьи довелось беседовать в 2000 – 2001 годах, отрицают прямую связь формулы «считать народ Небесами» с религией чхондогё.