какая известная картина русского художника напоминает стихотворение некрасова на волге
Какая известная картина русского художника напоминает стихотворение некрасова на волге
Бурлаки Репина vs бурлаки Некрасова
150 лет назад художник Илья Репин задумал «Бурлаков на Волге».
Замысел картины «Бурлаки на Волге» появился у Репина (175-летие которого широко отмечалось 5 августа) в 1869 году, когда художник отправился на этюды на Неву. Впечатление от бурлаков, которых он увидел там впервые, было сильнейшим, но еще более поразил контраст между их существованием и параллельно текущей жизнью дачников.
Позже, в мае 1870 года, художник путешествовал по Волге, где создавал эскизы для будущего полотна. Он завершил картину в 1873 году. Сначала ее представили петербургской публике, а затем экспонировали на Всемирной выставке в Вене. Там репинская работа завоевала бронзовую медаль и была куплена великим князем Владимиром Александровичем.
В хрестоматийном стихотворении Некрасова «Размышления у парадного подъезда» (1858) есть такие строки:
Выдь на Волгу: чей стон раздается
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется –
То бурлаки идут бечевой.
Неудивительно, что многие считали и до сих пор считают картину Репина иллюстрацией к строкам Некрасова.
По поводу навязываемой его произведению «иллюстративности» художник говорил, что прочел стихотворение Некрасова лишь «года два спустя после работы над картиной». Он не только не следовал за поэтом, но считал себя вправе возражать ему: «Я тогда уже критиковал Некрасова: разве может бурлак петь на ходу под лямкой. Ведь лямка тянет назад, того и гляди оступишься или о корни споткнешься. А главное – у них всегда лица злые, бледные: его глаз не выдержишь, отвернешься. Никакого расположения петь я у них не встречал; даже в праздники, даже вечером перед кострами с котелком угрюмость и злоба заедала их».
Представляется, что репинский бурлак не так уж далек от того, кто «создал песню, подобную стону», а критический вопрос художника – «разве может бурлак петь на ходу под лямкой?» – при внимательном прочтении стихотворения кажется слишком буквальным пониманием метафоры: у Некрасова речь идет про стон, который только «зовется» песней.
Изображение из фондов Всероссийского музея А. С. Пушкина:
1. Хромолитография с картины И. Е. Репина “Бурлаки на Волге” (с автографом И. Е. Репина). 1889 г.
2. П. Бучкин. Плоты на Волге. 1929 г. Картон, акварель
И. Репин. Бурлаки на Волге
«Бурлаки на Волге» –– 1870-73 гг.
Было это в 1868 году. Ученик Академии художеств Илья Репин уговорил однокашника Савицкого отправиться с ним на этюды. Плыли на пароходе вверх по Неве в компании веселых офицеров, студентов и нарядных барышень. Внезапно вдали появилось большое коричневое пятно.
–– Что это ползет на наше солнце? –– пошутил Репин.
–– А это бурлаки бечевой барку тянут, –– ответил Савицкий.
Репин о бурлаках ничего не знал. Приблизились. О, боже! Какие грязные, оборванные! У одного почти оборвалась штанина, по земле волочится, и голое тело светит. Лица угрюмы, изредка глянут на цветастую толпу пассажиров, исподлобья глянут, тяжелыми глазами.
–– Да что же это! –– закричал Репин. –– Люди вместо скота впряжены! Разве нельзя перевозить барки буксирными пароходами?
–– Хм, –– усмехнулся Савицкий. –– Буксиры дороги. А главное, эти самые бурлаки и нагрузят, и разгрузят барку.
Репин остолбенел. К своим двадцати четырем годам он уже навидался разных житейских тягот, но бурлаки. Навсегда он запомнит этот день!
Через два года Репин вместе с художником Васильевым поехал на Волгу писать этюды. Альбом не вмещал непривычного кругозора –– волжские просторы были необозримы. А чистота воздуха! А люди! –– красивые, дородные, ни малейшего подхалимства, никаких замашек услужить господам.
В местечке Ширяево Илья Ефимович уходил по утрам к реке. Поднимался высоко по каменистому берегу, поджидал барку. Здесь на одной из отмелей бурлаки складывали лямки и ложились в сладкой неге на палубу. Репину видно было сверху как на ладони.
Однажды он спустился к барке. Команда ее состояла из одиннадцати бурлаков с подростком-мальчиком, уполномоченным от хозяина доставить известь из Царевщины в Симбирск. Перед одним из бурлаков Репин замер: «Глаза-то глаза! А лоб!» Голова бурлака была повязана тряпицей, волосы курчавились к шее, в выражении лица было что-то восточное, древнее.
–– Можно с тебя портрет списать? –– обратился к нему художник.
Бурлак обиделся:
–– Чего с меня списывать? Я в волостном правлении прописан, я не беспаспортный какой.
Ватага растянула бечеву вдоль берега; быстро, приспособленными узлами, закладывали свою упряжь –– потемневшую от пота кожаную петлю-хомут. Илья Ефимович пошёл рядом с Каниным –– заинтересовавшим его бурлаком, любуясь каждой его черточкой, всяким оттенком его кожи и посконной рубахи.
–– Так что же, можно будет написать с тебя портрет? –– возобновил свой вопрос. Типичнее этого бурлака, казалось, ничего не могло быть для избранного сюжета.
Один из бурлаков сказал Канину:
–– Он с тебя каликатуру спишет, просит-то недаром.
–– Быть тебе в каликатуре! –– артельщики принялись допекать Канина.
Он молчал и ни с кем не связывался, и казался Репину величайшей загадкой. В конце концов, художник уломал его. Вслед за Каниным удалось уломать остальных. За работой Репин расспрашивал каждого: кто он, откуда? Были тут бывшие солдаты, был дурачок, был поп-расстрига, были и такие, о которых поэт Никитин писал:
–– А ведь вы, бают, пригоняете, –– вдруг сказал Репину один из бурлаков.
–– Куда пригоняете? –– не понял художник.
–– К антихристу, бают, пригоняете.
–– Вот вздор! –– загорячился Репин.
–– Ладно, брат, мы все знаем. Теперь ты с меня спишешь за двугривенный, а через год придут с цепью за моей душенькой и закуют, и погонят ее, рабу божию, к антихристу… Ты бы хоть по двадцать рублей нам давал.
Возвратившись в Петербург, Илья Ефимович сделал набросок картины «Бурлаки на Волге». К самой же картине долго не мог приступить, обдумывал. В это время его мастерскую посетил вице-премьер Академии художеств великий князь Владимир Александрович. Осмотрев работы, он сразу указал Репину на «Бурлаков»:
–– Вот это сейчас же начинайте обрабатывать для меня.
Илью Ефимовича поразило: как великий князь сразу остановился на «Бурлаках», которые «были еще так плохи и на таком ничтожном картончике»? Но, очевидно, Владимир Александрович смог увидеть мысленным взором тот окончательный вариант картины, который так сильно встряхнул российскую общественность и принес художнику мировую славу.
Чудны ширь и раздолье Волги; где-то далеко впереди летит суденышко, размахивая, как крылом, белым парусом. Направо, в такой же дали, несется пароход, протянув в воздухе струйки дыма, а прямо, впереди, идут в ногу по мокрому песку, отпечатывая в нем ступни своих дырявых лаптей, одиннадцать бурлаков –– с голой грудью, обожженными солнцем руками, натягивая лямку и таща барку.
Когда Репин представил картину на выставке, министр путей сообщения напал на него:
–– Ну, скажите, ради бога, какая нелегкая вас дернула писать эту нелепость? Вы, должно быть, поляк. Ну, как не стыдно –– русский. Да ведь этот допотопный способ транспортов мною уже сведен к нулю, и скоро о нем не будет и помину! А вы, наверно, мечтаете найти глупца, который приобретет себе этих горилл!
Репин, конечно, не мог рассказать о визите великого князя, не мог признаться, что картина «Бурлаки на Волге» задолго до выставки была куплена и висела в бильярдной комнате княжеского дворца.
Владимир Александрович потом не раз жаловался Репину:
–– Стена вечно пустует: картину просят на разные европейские выставки.
«Бурлаки на Волге» –– одна из самых замечательных картин русской школы, а как картина на национальный сюжет –– она решительно первая из всех у нас, –– писал критик Стасов. –– Ни одна другая не может сравниться с нею по глубине содержания, по историческим взглядам и по силе правдивости».
Некоторые зрители считали, что «Бурлаков» Репин писал как иллюстрацию к стихотворению Некрасова:
Выдь на Волгу: чей стон раздается
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется ––
То бурлаки идут бечевой.
Но Илья Ефимович, когда впервые увидел бурлаков и когда писал о них большое гражданское полотно, не знал этого стихотворения. «Стыдно признаться, но я прочитал эти некрасовские строки года через два только после поездки на Волгу». И критиковал Некрасова: «Разве может бурлак петь на ходу под лямкой? Ведь лямка тянет назад, того и гляди, оступишься или о корень споткнешься. А главное, у них всегда лица злые, бледные: его глаз не выдержишь, отвернешься, –– никакого расположения петь я у них не встречал, даже вечером перед кострами с котелком угрюмость и злоба заедали их».
Вопреки уверениям министра путей сообщения в том, что бурлачество сведено к нулю, труд бурлаков использовался ещё 60 лет, и только в 1929 году, при советской власти, этот варварский способ транспорта был уничтожен. Через несколько лет в Нью-Йорке на выставке русской живописи к «Бурлакам» было не протолкнуться. Восьмилетний негритянский мальчик, глядя на полотно, решил, что это Иисуса и его учеников ведут на Голгофу.
–– А который из них Иисус? –– громко спросил.
Ребёнок нечаянно выразил то, чем именно было бурлачество.
LiveInternetLiveInternet
–Рубрики
–Поиск по дневнику
–Подписка по e-mail
–Интересы
–Постоянные читатели
–Сообщества
–Статистика
«Выдь на Волгу: чей стон раздается…». Художник Репин и поэт Некрасов сильно преувеличили страдания бурлаков.
Что мы знаем о бурлаках? В основном литературные и живописные штампы. Чего стоит одно только некрасовское «Выдь на Волгу: чей стон раздается над великою русской рекой? Этот стон у нас песней зовется. То бурлаки идут бечевой!» Но была ли на самом деле жизнь бурлаков столь беспросветной?
Бурлаки в Саратове.
1905 год. Фототипия Шерер, Набгольц и Ко, Москва
Что мы знаем о бурлаках? В основном литературные и живописные штампы. Чего стоит одно только некрасовское «Выдь на Волгу: чей стон раздается над великою русской рекой? Этот стон у нас песней зовется. То бурлаки идут бечевой!» Но была ли на самом деле жизнь бурлаков столь беспросветной?
На Волге, 1889 год
Для начала определимся в терминологии. Бурлаки — это рабочая каста буксировщиков судов по водоемам при помощи бечевы, протянутой на берег. Бечевой называлась прочная веревка (канат, трос) длиной около 200 метров. На бурлацком жаргоне бечеву именовали «волыной», отсюда пошло расхожее «затянул свою волыну».
Китайские бурлаки, 1890 год.
Голландия, 1904 год
Голландские бурлаки XIX века
Бурлаки. Нидерланды, 1930 год
Deák Ébner,”Lajos Boat Warpers”, 1885 год (Венгрия)
Бурлак — не исконная русская профессия, в XVII–XIX веках она была распространена везде, где имелась необходимость перевозить товары вверх по течению рек. Широкое применение профессия получила во Фландрии, Англии, США, Китае, Испании и особенно в Германии. По одной из версий, русское слово «бурлак» происходит от немецкого burlach [бурлах] со значением «крестьянская община». Ведь бурлаки работали артелями и, как правило, были выходцами из крестьян.
Саврасов Алексей Кондратьевич. “Бурлаки на Волге”
К XIX веку мировым центром бурлачества стала река Волга. К тому времени на этой важной водной артерии появился большой флот. Но поскольку Волга судоходна не на всех участках, да и медлительна (средняя скорость течения 4 км/час), бурлацкий труд оказался здесь исключительно востребован.
При многих судовых работах требовалась четко отлаженная синхронность действий. И для этого бурлаками и моряками были придуманы специальные песни, речитативы. У русских это знаменитая «Эй, ухнем!», у англичан — не менее знаменитая «Йо-хо-хо и бутылка рома!», а у немцев — «Юх, юх!»:
Шкипер, пуделя держи,
Юх, юх, юх!
Чтоб не спрыгнул он с баржи,
Юх, юх, юх!
Русская бурлацкая артель имела четкую иерархию. Главный бурлак назывался «водоливом», он отвечал за сохранность товара; рангом ниже шел «дядя», управлявший артелью; непосредственно бурлацкую процессию возглавлял «шишка», за которым следовали двое «косных». Все эти уважаемые работники считались «коренными бурлаками» и получали 2/3 всех заработанных артелью денег. Прочие тягловые бурлаки именовались «добавочными» и набирались, в основном, из местного неработающего элемента. К слову, путешествовавший по Волге Александр Дюма был несказанно удивлен, узнав, что девиз у русских бурлаков — «Один за всех и все за одного!».
На Волге бурлаки активно работали на участке протяженностью 2645 километров от Рыбинска (бурлацкая «столица») до Астрахани. Расстояние от Астрахани до Нижнего Новгорода (2172 км) груженые расшивы (тип плоскодонного парусного речного судна) преодолевали за 2,5–3 месяца, стараясь двигаться под парусом.
Основной «бечевой» ход начинался выше устья Камы, и технология процесса была такой: на корме судна стоял барабан с намотанным канатом, к которому цеплялись три якоря. Движение начиналось с того, что матросы с якорями и канатом садились в ялик и плыли вверх по течению, пока хватало каната, после чего бросали якоря. Теперь в дело вступали бурлаки: они подходили к канату, цеплялись за него своими чалками и шли от носа на корму, выбирая канат, тогда как на корме судна его наматывали на барабан. Получалось, что бурлаки шли назад, а палуба у них под ногами двигалась вперед. Потом они опять бежали на нос судна, и все повторялось снова. Так и шли вверх по течению до первого якоря, который потом поднимали, а после него — и второй, и третий. То есть якоря поочередно ставили и поднимали так, что баржа ползла по канату против течения. Разумеется, это был тяжелый физический труд. Но все-таки не такой, чтобы люди от него массово надрывались и умирали. (Известный писатель и журналист Владимир Гиляровский вспоминал, что когда он работал бурлаком, сил у него оставалось столько, что на привалах он даже лазал по деревьям.) И только когда капитан сажал судно на мель, бурлакам приходилось всей ватагой лезть в воду и стаскивать расшиву на судоходный фарватер, как на картине Репина. Но за каждый такой форс-мажор артельщикам полагалась премия деньгами и водкой.
Артель не голодала, дневная норма бурлака была обильна и калорийна: кило хлеба, четверть кило мяса, а рыбы — сколько съедят (Волга ведь!). Помимо этого бурлак регулярно получал масло, сахар, соль, чай, табак и крупу. На палубе для всех ставилась бочка, но не как в «Острове сокровищ», с яблоками, а с черной икрой. После обеда — обязательная сиеста.
Сошедшего на берег бурлака можно было узнать по ленте на шляпе, в которую вставляли, как кокарду, ложку, или по повязанному на груди кисету. Кисет служил для бурлаков ординаром: когда вода доходила до него, двигаться дальше было опасно. В таких случаях произносилась сакраментальная ныне фраза: «Дело табак»!».
Женщины-бурлаки на Волге, конец XIX века
Желавшие вырваться из нищеты или сбежать от неурядиц, бедные вдовы, каторжные и солдатки, которых не устраивала оплата подённой работы, весной съезжались на бурлацкие базары в волжские города. Там работодатели отбирали рабочую силу на предстоящую навигацию, заключали договора с артелями бурлаков, а иногда и платили вперёд. Женщины тоже сбивались в артели от четырёх до 40 человек: приходилось учитывать, что сил всё же меньше, чем у мужиков. Расчёты попадаются разные, но чаще историками упоминается этот: на каждые 1000 пудов, или чуть более 16 тонн, перевозимого груза судовладелец нанимал трёх мужчин или пять женщин. Чтобы конкурировать с мужскими бригадами, женщины при численном превосходстве сбивали на торгах цену. В итоге труд бурлачки оценивался гораздо ниже, чем у бурлака.
Полученной за навигацию оплаты вполне хватало, чтобы семье бурлачки протянуть до следующего сезона. Встречаются упоминания, что зарплата мужчины-бурлака в удачный сезон позволяла даже поставить избу в деревне. Историки утверждают, что в переводе на современные деньги за сезон бурлак мог заработать около полумиллиона рублей! Соответственно, бурлачка – чуть меньше. Правда, тут включается социальный фактор: пристанские улицы были полны кабаками, в которых бурлаки спускали не только наличные, но и будущие заработки. Поэтому в мужской артели всегда были те, кто тянет лямку на хозяйских харчах в счёт уплаты своих долгов. А вот женщины во все века были более стойкими и к алкоголю, и к азартным играм на деньги.
Иерархия в женской артели бурлаков очень напоминала мужскую. Главной была самая опытная, сильная и авторитетная женщина – «шишка». Именно она договаривалась с судо-владельцем, ударяла по рукам и следила за соблюдением договора. Внутри артели она устанавливала железную дисциплину и распределяла заработок. Исследователи пишут, что женские артели были самыми организованными и добросовестными, в них практически не бывало драк, они не срывали план суточных переходов, ведь сутки опоздания могли сулить судовладельцу штрафы и неустойки. Во время работы «шишка» шла первой, задавала темп и ритм. Ходили бурлачки так же, как и мужские бригады, – каждый шаг начинался синхронно с правой ноги, затем подтягивали левую. Если ритм сбивался, то раскачка под бурлацкую присказку «Сено – солома!» помогала вернуть слаженность в строй. У «шишки» были одна-две помощницы – «подшишечные». Они тянули лямку рядом, помогали следить за дисциплиной в целом и при необходимости обеспечивали силовое воздействие на непокорных. Впрочем, самым действенным рычагом оставалось «наказание рублём». В центре шли самые молодые и неопытные, за которыми надо было ещё присматривать. А замыкали опять бывалые, которые следили, чтобы канат не цеплялся за камни и кусты, чтобы не спутывались лямки.
Денег за сезон бурлак зарабатывал столько, что семье хватало не бедствовать до следующей весны. При условии, если деньги не пропивались хозяином. Артели различались по престижности и по скорости работы, поэтому при найме купцы часто особо оговаривали условия получения дополнительной премии, если их судно с товаром будет доставлено в Нижний раньше, чем у конкурентов. И уж тогда ради «голубой ленты» победителя пенилась Волга и раздавалось знаменитое «Эй, ухнем!».
В 1890 г. семнадцатилетний Федор Шаляпин, еще не будучи знаменитым певцом, в Самаре нанялся в артель крючников и проработал в ней с неделю. К теме крючников и бурлаков Ф.И.Шаляпин вернется, уже став великим певцом, исполнив песню «Дубинушка», которая стала одной из самых известных в его репертуаре.
По воспоминаниям Ильи Репина, замысел картины «Бурлаки на Волге» возник у него в 1869 году, когда, работая над конкурсной картиной «Иов и его друзья», он поехал на этюды к месту впадения Ижоры в Неву. Здесь Репин впервые увидел бурлаков, и они произвели на художника сильнейшее впечатление.
Желание написать картину о бурлаках усилилось, когда Академия художеств вместо обещанной заграничной стажировки отправила Репина на Волгу. Там, под Самарой, у Шиянова плеса он и сделал первые эскизные наброски. В 1873 году картина «Бурлаки на Волге» была закончена. На Всемирной выставке она завоевала бронзовую медаль и была куплена за 3000 рублей великим князем Владимиром Александровичем, который повесил ее в бильярдной комнате Владимирского дворца (ныне Дом ученых). Своим гостям великий князь объяснял, что эта картина символизирует для него прошлое России.
В СССР бурлацкая тяга была запрещена в 1929 году постановлением Народного Комиссариата путей сообщения, в подчинении которого до 1931 года был и речной транспорт. Однако, в годы Великой Отечественной войны на ряде малых рек, ввиду отсутствия буксиров, бурлацкая тяга имела применение.