какая разница между покаянием и раскаянием

Дышу Православием

О православии с любовью… Миссионерский портал. Здесь вы найдете множество ответов на самые разные вопросы о православии

ПОПУЛЯРНОЕ

Наши друзья

Чем покаяние отличается от раскаяния?

Раскаяние – основанный на свободе воли человека, укор совести о совершенном грехе.

Раскаяние есть сожаление о том, что я поступил так-то, а не иначе. Следовательно, оно есть невольное признание того, что я мог бы поступить и по другому, правильно. Раскаяние – это первый этап покаяния. Раскаяние – сожаление, что грех совершён, покаяние – твёрдая решимость оставить грех, борьба с ним, перемена жизни.

При раскаянии человек не только осознает неправильность, ошибочность, греховность, но и горько сожалеет о поступке (помышлении, высказывании), тоскует, испытывает муки совести, страдает, томится, казнится.

В раскаянии нет еще отречения человека от себя прежнего, он раскаивается лишь в отдельном поступке. При раскаянии разум признается в том, что цель оказалась неправильной, что средства оказались не те, что результат получился неожиданным. При этом испытываются эмоции от сожаления до стыда. Раскаяние есть самая сильная форма сознательного самоосуждения. Раскаяние есть сумма из логической констатации ошибки и отрицательных эмоций.

Тупиковые пути раскаяния – уныние или попытка успокоить совесть в суете дел или самооправдании. Самоубийство Иуды – крайний случай раскаяния без покаяния.

Покаяние – осознание своей греховности и переживание, связанное с таким осознанием. Это не только сожаление о совершении проступков, противоречащих заповедям и нравственным нормам, но нечто большее – раскаяние, то есть осуждение всего неправильно содеянного: «Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 7: 10).

Анализ подоплеки греха Иуды и греха Петра приводят, в конечном счете, к противопоставлению этих евангельских персонажей, один из которых раскаялся, однако не покаялся в евангельском смысле «перемены ума» («метанойя») и, продолжая пребывать в греховном мраке, отчаялся и удавился, а другой – плакал горько (Мф. 26:75) и, исполненный любви ко Христу, прибег к Его милосердию, покаялся, был прощен, получил Господне благословение, стал первоверховным апостолом и засвидетельствовал свою верность Господу мученической кончиной.

Это говорит прежде всего о том, что между раскаянием Иуды и покаянием Петра существует кардинальная метафизическая разница. Раскаяние оказывается лишь муками нечистой совести, не ищущей и не чающей, однако, прощения, не верящей в Того, Кто имеет власть оставлять грехи, Кто взял на себя грех мира (Ин. 1:29). Раскаяние, таким образом, может настичь и неверующего человека, но покаяние происходит исключительно перед лицом Господним, в преддверии приблизившегося Царства Небесного. Покайтесь; ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4:17) – с этими словами Господь выходит на проповедь после искушения Его сатаною в пустыне.

В Священном Писании встречаются, на первый взгляд, непонятные слова о раскаянии Бога. Например: «И раскаялся Господь, что создал человека на земле» (Бытие 6:6). «Господь раскаялся, что воцарил Саула над Израилем» (1 Царств 15:35), и тут же в этой главе выше (ст. 39) читаем: «и не раскаялся Верный Израилев: ибо не человек Он, чтобы раскаяться Ему». Это классический антропоморфизм. Можно попытаться передать указанное выражение, как состояние сильной скорби, но это тоже будет антропоморфизмом.

Следовательно, для действенности таинства покаяния необходимы искреннее сердечное раскаяние и твердое намерение исправить свою жизнь.

Источник

Раскаяние и покаяние: Иуда и апостол Петр

В издательстве Сретенского монастыря готовится к выходу в свет книга Олеси Николаевой “Поцелуй Иуды”. Предлагаем нашим читателям познакомиться с отрывками из этой работы.

Отречение Петра. Новгородская таблетка, фрагмент

Есть несколько моментов, позволяющих сопоставить поведение Иуды и апостола Петра. Оба – и Петр, и Иуда – были избраны Христом, приближены к Нему, почтены Его доверием, отмечены Его любовью, удостоены Его даров, научены Им тайнам Царства Небесного, призваны в свидетели Его чудес и исповедали Его Мессией, Христом, Сыном Бога Живаго. «Устами апостолов» назвал святитель Иоанн Златоуст апостола Петра, произнесшего это исповедание и давшего ответ на вопрошание Господа не только от себя, но и от всех учеников. Кроме того, после усмирения бури все ученики исповедали Его Сыном Божиим: Воистину Сын Божий еси (Мф. 14, 33). И тот, и другой по пути следования за Христом претерпевают искушения, насылаемые на них князем тьмы.

Когда Христос стал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин, первосвященников и книжников, и быть убитым, и в третий день воскреснуть, Петр, исполнившись желанием скорейшего наступления Царства Небесного здесь и сейчас, а также любовью и состраданием ко Христу, стал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с тобою. Он же, обратившись, сказал Петру: отойди от Меня, сатана! Ты Мне соблазн; потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16, 21–23). Те же самые слова: « Отойди от Меня, сатана» (Мф. 4, 10) Господь говорил дьяволу, когда тот искушал Его в пустыне.

Но и об Иуде сказано: Один из вас диавол (Ин. 6, 70); Диавол уже вложил в сердце Иуде Симонову Искариоту предать Его (Ин. 13, 2); Вошел же сатана в Иуду (Лк. 22, 3); После сего куска вошел в него сатана (Ин. 13, 27).

В эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня (Мф. 26, 34; см.: Мр. 14, 27; Лк. 22, 34; Ин. 13, 38); Опустивший со мною руку в блюдо, этот предаст Меня (Мф. 26, 23), Рука предающего Меня со Мною за столом (Лк. 22, 21).

Тем не менее, анализ подоплеки греха Иуды и греха Петра приводят, в конечном счете, к противопоставлению этих евангельских персонажей, один из которых раскаялся, однако не покаялся в евангельском смысле «перемены ума» («метанойя») и, продолжая пребывать в греховном мраке, отчаялся и удавился, а другой – плакал горько (Мф. 26, 75) и, исполненный любви ко Христу, прибег к Его милосердию, покаялся, был прощен, получил Господне благословение, стал первоверховным апостолом и засвидетельствовал свою верность Господу мученической кончиной.

Это говорит прежде всего о том, что между раскаянием Иуды и покаянием Петра существует кардинальная метафизическая разница. Раскаяние оказывается лишь муками нечистой совести, не ищущей и не чающей, однако, прощения, не верящей в Того, Кто имеет власть оставлять грехи, Кто взял на себя грех мира (Ин. 1, 29). Раскаяние, таким образом, может настичь и неверующего человека, но покаяние происходит исключительно перед лицом Господним, в преддверии приблизившегося Царства Небесного. Покайтесь; ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4, 17) – с этими словами Господь выходит на проповедь после искушения Его сатаною в пустыне.

Главный вопрос, который Он задает отрекшемуся Петру, – это вопрос о любви: Симон Ионин! Любишь ли ты Меня? (Ин. 21, 15, 16, 17). И Петр отвечает на это исповеданием своей полной и совершенной любви к Господу, включающей в себя и личную сердечную всецелую преданность, и привязанность (это выражается глаголом «филео»). А поскольку Господь уже свидетельствовал о покаявшейся грешнице: Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит (Лк. 7, 47), особый смысл приобретает и Его вопрос Петру: Симон Ионин! Любишь ли ты меня больше, нежели они? (Ин. 21, 15). Так возникает особая «диалектика» любви и Божиего прощения: чем более человек любит Бога, тем более он сокрушается о своих грехах и приносит свое покаяние в них, но чем более ему прощает Господь, тем сильнее он Его любит. Без исполнения самой первой заповеди этот непрестанный и подвижный путь к Богу «застопоривается»: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим (Мф. 22, 37). Таким образом, непреложным условием любви к Богу является покаяние в грехах, так же как условием покаяния становится любовь к Богу.

Этой любовью так или иначе исполнены все поступки апостола Петра, даже и в том случае, когда к ней примешиваются некие земные и страстные побуждения.

Предсказание страстей: И, отозвав Его, Петр начал прекословить ему: Будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою (Мф. 16, 22).

Хождение по водам: Петр сказал Ему в ответ: Господи! Если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде (Мф. 14, 28).

Чудесная ловля рыб: Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный (Лк. 5, 8).

О камне Церкви: Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога живого (Мф. 16, 16).

Взятие Христа под стражу: Симон же Петр, имея меч, извлек его, и ударил первосвященнического раба, и отсек ему правое ухо (Ин. 18, 10).

Явление на Тивериадском озере: Симон же Петр, услышав, что это Господь, опоясался одеждою… и бросился в море (Ин. 21, 7).

Испытание Петра: Петр опечалился, что в третий раз спросил его: любишь ли Меня? и сказал Ему: Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя (Ин. 21, 17).

Господь воистину знает, что Петр любит Его. В своей горячей вере Петр опережает других учеников. Он первый исповедуют Христа Богом: Ты Христос, Сын Бога Живаго (Мф. 26,16); первый прекословит Христу, взывая к Нему пощадить Себя и отказаться от страданий; первый торжественно обещает умереть со Христом и не соблазниться о Нем; первый препятствует Христу омыть ему ноги, обнажает меч против взявших Христа под стражу; кидается к Нему по воде, узнав, что это – Он, как в случае с чудесным хождением по водам, так и тогда, когда узнает в Нем Воскресшего Господа.

И даже уверения Петра: если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь (Мф. 26, 33), исполненные самоуверенности и самонадеянности, происходили все же из пламенной любви его к Господу. Господь смиряет Петра не за его горячее побуждение, а именно за то, что он хотел противостоять соблазнам собственными силами. «Когда должно было усиленно молиться и говорить: “Господи, помоги нам!” – он совершает троякое преступление: первое то, что противоречил пророку и Иисусу Христу; второе, что предпочитал себя другим; третье, что полагался только на себя, а не на помощь Божию» (Свят. Иоанн Златоуст). «Христос попустил ему пасть, чтобы научить его надеяться не на себя, а на Бога, и слова Христовы почитать достовернейшими собственного сознания. Притом же слова: “Если и все соблазнятся, я никогда не соблазнюсь”, – отзываются высокомерием и обнаруживают в Петре гордость и незнание собственной немощи» (Блаж. Феофилакт Болгарский).

Таким образом, Петр не уклоняется от соблазнов, но пытается противостоять им своими человеческими силами: он не отрекается от Господа по своей свободной воле, как это сделал Иуда, напротив, его воля состоит в том, чтобы быть со Христом даже до смерти, однако он не может противостоять силой своего человеческого волеизъявления напастям этой ночи. Его отречение – свидетельство его немощи, о которой он сам не ведает и о которой узнает, лишь когда исполняется пророчество Господа. Он словно иллюстрирует горестное наблюдение апостола Павла: Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, что не хочу: уже не я делаю то, но живущий во мне грех… Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7, 15, 18–20, 24).

Горький плач Петра, отрекшегося от любимого Господа и не смогшего противостоять искушению, исполнен подобного же сокрушения: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?»

Петр не хотел – и отрекся от Любимого. Иуда сам по своей воле – захотел – и предал за деньги Нелюбимого.

Петр покаялся пред Господом и был прощен. Иуда раскаялся в злодеянии, которое не смог вынести, отчаялся и удавился.

В результате Петр стал первоверховным апостолом, которому вручены ключи Царства Небесного, Иуде же – лучше было бы. не родиться (Мф. 26, 24; Мр. 14, 21): он стал именем нарицательным, символом предательства. Именно с ним связаны все человеческие аллюзии, вызванные коварством, корыстолюбием, изменой и низостью.

Проповедь Сына Божиего и начинается со слова «покайтесь»: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 3, 2; 4, 17). Сам Господь определяет цель Своего первого пришествия как спасение грешников, невозможное без их покаяния: Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9, 13). Так написано, и так надлежало постраждать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов (Лк. 24, 47).

Покаяние, таким образом, становится непреложным условием спасения: На небесех более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии (Лк. 15, 7). Добрый пастырь радуется об одной единственной овце, заблудившейся и нашедшейся, более, чем о девяноста девяти незаблудившихся (см.: Мф. 18, 13).

Апостол Петр отрекся от Христа и, горько плача, покаялся. Смиренный мытарь, ударяющий себя в грудь и повторяющий: Боже, будь милостив ко мне грешнику! более оправдан, чем горделивый фарисей, исполняющий закон (см.: Лк. 18, 13, 14). Благоразумный разбойник, на кресте исповедавший Иисуса Господом, первым попал в рай (см.: Лк. 23, 40–43). Покаявшийся блудный сын был почтен от отца лучшей одеждой и перстнем, и отец, заколов тельца, устроил пир в честь его возвращения (см.: Лк. 15, 21–24). Блудница, облившая ноги Христа слезами покаяния и отершая их волосами своими, была прощена со всеми своими – «многими» – грехами (см.: Лк. 7, 38–47). В каждом из этих случаев покаяние обращено к живой личности Христа. В каждом случае оно сопровождается сокрушенным плачем и смирением.

Покаянные слезы становятся неким жертвенным приношением Господу. Я услышал молитву твою, увидел слезы твои. Вот, Я исцелю тебя; в третий день пойдешь в дом Господень (4 Цар. 20, 5).

Только Бог отрет всякую слезу с очей (Откр. 7, 17). Однако эти очистительные слезы должны пролиться и стать выражением совершенного покаяния, его «делом», его «жертвой», наподобие принесенного Христу блудницей драгоценного мира: «Принеси Богу покаяния слезы» (Великий покаянный канон св. Андрея Критского).

Но в то же время они и дар Божий, без которого сердце не может ни умягчиться, ни умилиться, ни подлинно покаяться, ни очиститься. О них молит всякий, приступающий к Господу: «Всяк грех содеях, всех преидох блудом: аще восхощу покаятися, не имам слез токи!».

«Тучи мне подаждь, Христе, слез, в поста красный день, яко да восплачу, и омыю скверну яже от сластей, и явлюся Тебе очищен…» ((Подобен вечерни первой седмицы Великого поста. Триодь Постная).

«Откуду начну плакати окаянного моего жития деяний? Кое ли положу начало, Христе, нынешнему рыданию…» (Песнь 1 Великого покаянного канона св. Андрей Критского)

«Слезы блудницы, Щедре, и аз предлагаю: очисти мя, Спасе, благоутробием Твоим».

«Воспряни, о душе моя, деяния твоя яже соделала еси помышляй, и сия пред лице твое принеси, и капли испусти слез твоих».

«Слезы, Спасе, очию моею, и из глубины воздыхания чисте приношу…».

«Согреших, якоже блудница вопию Ти: един согреших Тебе, яко миро, приими, Спасе, и моя слезы».

«Омый и мене, Спасе, слезами».

«Очию моею приими капли, Спасе, и спаси мя».

«Яко разбойник вопию Ти: помяни мя; яко Петр, плачу горце… зову, яко мытарь, слезю, яко блудница; приими мое рыдание, якоже иногда хананеино».

«Плачу, яко Марфа и Мария над Лазарем»._

«Припадаю Ти и приношу Тебе, якоже слезы, глаголы моя: согреших, яко не согреши блудница…» (Великий покаянный канон св. Андрея Критского).

«Как иной человек, принеся великий дар царю, награждается от него ласковым взором, так и тому, кто имеет в молитве своей слезы, великий Царь веков, Бог, прощает всякую меру грехопадений и награждает его благоволительным взором? Слезы во время молитвы – признак Божией милости, которой сподобилась душа в покаянии своем, признак того, что молитва принята и слезами начала входить на поле чистоты» (Преп. Исаак Сирин.).

Альтернативой покаяния является «гибель»: Если не покаетесь, все… погибнете (Лк. 13, 3). Сдвину светильник твой с места его, если не покаешься (Откр. 2, 5).

Источник

Что есть покаяние, а что таковым не является

Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода: встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим: прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. (Лк. 15,17-20)

Архимандрит Нектарий (Антонопулос)

Отцы Церкви называют покаяние «вторым Крещением», «обновлением Крещения». Через Таинство Крещения мы входим в Церковь, вступаем на путь, ведущий к Царствию Божию. Благодаря второму Крещению – покаянию – человек может слезами раскаяния омыться от греха, восстать от своего падения, исцелиться от ран и продолжить путь к Богу. К сожалению, немногие знают, что есть покаяние, каков его глубочайший смысл, в чем нужно каяться.

Покаяние не является некой юридической процедурой, которая освобождает человека от ощущения вины. Это не формальная исповедь, которую человек зачастую позволяет себе перед великими праздниками. Путь, пройденный блудным сыном, свидетельствует совсем об ином.

Само слово «покаяние»[1] означает кардинальное изменение человеческого существа, его возрождение, изменение образа мыслей, перемену жизни, отрицание греха всем сердцем. Другими словами, мы должны осознать всем своим существом, что путь греха, по которому мы шли, ведет к погибели. Нам нужно понять, что мы оказались в каком-то болоте, далеко от родного дома. Нам следует остановиться и сказать себе: «Куда мы идем? Это же безумие! У нашего Отца роскошный дворец, где все радует глаз, а мы сидим в трясине!» Мы должны найти в себе решимость вернуться в отцовский дом, в объятия Бога Отца и своих собратьев.

Для того, чтобы покаяние было истинным, нужно, чтобы оно совершилось на деле. Священномученик Косма Этолийский[2] говорит: «Даже если тебя простили все духовники, патриархи, архиереи и весь мир, ты все равно не будешь прощен, если не покаешься на деле». То есть если мы не удалимся от греха и не изменим свою жизнь, наше покаяние не будет истинным. Оно даже не является покаянием в полном смысле слова.

Многие люди с готовностью подходят к духовнику, удрученные тяжестью психологических и других проблем. Они исповедуются со слезами и дают обещания, что больше не вернутся к греху, что изменят свою жизнь и т.д. Но насколько глубоко такого рода покаяние? Оно не должно ограничиваться взрывом эмоций. Требуется время, труд, навык в добродетели и борьба с грехом при содействии благодати Божией. При этом покаяние осуществляется подспудно, тайным образом, в душе человека. Подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит… (Мк. 4,26-28).

Как мы уже сказали, покаяние невозможно без благодати Божией. Человек, пребывая во тьме греха, не понимая, насколько прекрасна жизнь в Боге, не может ощутить разницы между греховной жизнью мира и святой жизнью Церкви. Только когда благодать Божия всеет в его сердце семя Божественной любви, он сможет увидеть свою духовную несостоятельность. Солнечный свет, проникая в темную комнату, освещает все. Так и благодать Божия открывает нам опустошенность наших душ, обнажает наши страсти, наши грехи. Потому святые так усиленно просили Бога: «Даруй мне покаяние всецелое». Истинное покаяние – безопасный путь, ведущий в Царствие Божие.

Что такое исповедь

Если покаяние, то есть чувство раскаяния и неприятия греха, является как бы вступлением в Таинство, то исповедь, а именно исповедание грехов перед духовником, – это само Таинство. Как по поводу покаяния, так и по поводу исповеди существуют некоторые заблуждения.

Например, многие считают, что исповедь – это нечто вроде беседы, в которой обсуждаются наши грехи. Какое, однако, отношение имеет это к Таинству Покаяния? Если мы попытаемся проанализировать, что подвигает многих из нас к исповеди, то выяснится, что одни при этом стремятся получить некое облегчение от чувства вины; других гонит к священнику страх перед «наказанием» от Бога; третьи приходят не с целью, собственно, покаяться, а только для того, чтобы потом причаститься. Однако все это имеет слишком отдаленное отношение, или вовсе не имеет, к исповеди и покаянию.

Можно привести и другой образ. Подобно тому как больной человек показывает свои язвы врачу, описывает свою боль, беспокойство, ничего не скрывая, так же и мы поступаем на исповеди. Мы обнажаем свою душу, открываем свои ссадины, ушибы, признаем поставленный нам диагноз. Если ничего этого не происходит, то мы уйдем, не имея шансов когда-либо исцелиться. Язвы увеличатся, разложение и гниение будет прогрессировать, заражение основательно подорвет наше здоровье и приведет к смерти[3].

Из всего этого следует, что не Богу нужна наша исповедь, а мы нуждаемся в ней. Не нужно думать, что, исповедуясь, мы как бы оказываем некую услугу Богу. Все совсем не так, однако Он, как попечительный Отец, терпеливо, с неиссякаемой любовью ждет нашего обращения.

В этой связи стоит отметить, что если в западных христианских вероисповеданиях на исповеди, формальной и законнической, духовник и кающийся разделены друг от друга некоей ширмой, то в Православной Церкви исповедь осуществляется в непосредственном общении с духовенством, она возможна под духовным руководством, при личных контактах между духовным отцом и его чадами. Надо сказать, что многие исповедуются по обстоятельствам, там, где найдут духовника, и всякий раз у разных священников. Однако следует помнить, что здесь происходит то же самое, что и при телесных болезнях. Если каждый раз менять врача, то и лечение не может быть полноценным. Наш духовник – это единственный, кто знает «историю болезни», наши прежние прегрешения, особенности течения заболевания, – он один может нам эффективно помочь.

Другие люди приспособились, как говорят, иметь «две двери». У них есть постоянный духовник, но когда совершается что-то особо тяжкое, от стыда они избегают исповедоваться своему батюшке и идут к кому-то другому. Такое поведение, конечно, является ребячеством и насмешкой над Таинством. Оно показывает, насколько мы далеки от истинного покаяния.

Итак, необходимо стремиться к тому, чтобы иметь одного духовника, тогда наш путь будет безопаснее. Конечно, бывают ситуации, когда приходится менять священника. Но на это нужно решаться с большой осторожностью, рассудительностью, а главное, после внимательного исследования внутренних причин, побуждающих к подобной перемене.

[1] «Покаяние» (греч.) – полное изменение существа.

[2] Сщмч. Косма (1714-1779; пам. 11/24 авг.) – один из духовных вождей Греции периода османского ига; родом из области Этолия, окончил Афонскую духовную семинарию, пострижен в монастыре Филофей. Будучи рукоположен во пресвитера, вел активную проповедническую деятельность, за которую принял мученическую кончину. В 1961 г. канонизирован Элладской Православной Церковью.

Источник

Какая разница между покаянием и раскаянием

В чём отличие между раскаянием и покаянием? 14 марта — день памяти преподобномученицы Евдокии. Будучи в молодости блудницей, она покаялась и изменила свою жизнь, посвятив её Богу. Позже по молитвам Евдокии даже воскресали мёртвые. На вопрос сайту «ФОМА в Украине» ответил преподаватель Киевской духовной академии и семинарии архимандрит Дамаскин (Лебедь):

– Между раскаянием и покаянием существует очень большое различие, несмотря на то, что эти слова иногда отождествляются. Чтобы ясно понять, в чём же состоит разница, нужно обратиться к Евангелию и вспомнить двух апостолов — Иуду Искариотского и святого Петра. Оба согрешили — оба предали Спасителя. Но один раскаялся и «вышел, пошел и удавился» (Мф. 27:5). А другой покаялся «и выйдя вон, плакал горько» (Мф. 26:75).

Таким образом, можно сказать, что раскаяние — это только бездейственное осознание своего греха. Человек понял, но ничего для исправления делать не хочет. При желании человека раскаяние может перерасти далее в покаяние.

Покаяние же — это полное решимости волеизъявление перестать совершать грех (не повторить ничего подобного) и сделать всё, чтобы умилостивить Бога. Как метко написал преподобный Иоанн Лествичник: «Покаяние есть завет с Богом об исправлении жизни».

В евангельской притче о блудном сыне (Лк. 15:11-32) мы видим, что сын, раскаявшись, не остановился на этом, но пошел к отцу. И в этом вся сила покаяния, способная полностью изменить участь человека и приклонить Бога на милость. Об этом свидетельствуют жития многих святых, в частности преподобномученицы Евдокии.

Источник