какая россия нужна западу
Что Западу нужно от России
Дж. Сорос, вскоре после распада СССР в 1992 году открыто заявил: «Сейчас мы, наконец, добрались до самого лакомого кусочка, до России. На кон поставлен главный куш — все государство в целом…».
Бывший госсекретарь США Генри Киссинджер: «Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения её в единое, крепкое, централизованное государство» (Цит. по Киссинджер Г. Дипломатия, М., 1997).
Генерал Колин Пауэл, госсекретарь США при президенте Джордже Буше:«Россия должна забыть о том, что у нее есть какие-то интересы в республиках бывшего СССР… Мы не позволим России вмешиваться в дела бывшего СССР, ибо восстановление СССР не входит в стратегические цели правительства и государства США » (2001 г.).
В 1993 г. журнал «Foreign Affairs» опубликовал карту, иллюстрирующую геополитические планы США. На ней большая часть европейской территории бывшего СССР — прибалтийские страны, Украина, Белоруссия, Молдавия и весь Кавказ — была обозначена, как зона под американским контролем (Cм. Foreign Affairs N 3, 1993).
Збигнев Бжезинский: «Россия, названная Советским Союзом, бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей. Россия будет раздробленной и под опекой».
Барак Обама: «В прошлом году, когда мы и наши союзники тяжело трудились над тем, чтобы наложить санкции, некоторые предполагали, что агрессия господина Путина была примером мастерской стратегии и силы. Ну а сегодня Америка сильна и едина с нашими союзниками, в то время как Россия изолирована, а ее экономика — разорвана в клочьях» (21.01.2015.).
Американский институт Карнеги, Адам Стальберг: «…инерция может сделать Россию особенно уязвимой к внешним потрясениям — настолько, что даже относительно небольшие проблемы, вызванные, например, стихийным бедствием, способны вылиться в кризис общенационального характера…
Чего Запад хочет от России
Д ипломатические конфликты последнего времени вывели противостояние России и Запада на новые рубежи. Даже несмотря на ожидающуюся летом первую встречу Владимира Путина и Джозефа Байдена, которая, хочется верить, может положить начало новому этапу разрядки, отечественная антизападная пропаганда достигла такого градуса, что вызывает только неприятие, не предполагающее даже попыток осмыслить суть выдвигаемых «обвинений». Повсюду говорится, что США и их союзники намерены снова «поставить Россию на колени», установить контроль над нашими природными ресурсами, оторвать от страны «лакомые куски» или даже разрушить ее по подобию Советского Союза, оставив на месте России с десяток соперничающих между собой государств. Подробно анализировать такие пассажи я считаю ниже собственного достоинства, однако нет сомнения в том, что значительная часть внешнего мира действительно стремится видеть нашу страну существенно отличающейся от нее сегодняшней — и стоит попытаться понять, чего именно они от нас ждут.
Фото: Annie Spratt/Unsplash
Если переходить к бóльшим деталям, нужно признать, что не существует никакого «коллективного Запада», который от России чего-то «хочет». Скорее я бы сказал, что каждая из западных стран по отдельности желает весьма немногого: отсутствия исходящей от России прямой военной угрозы; ее отношения к остальным государствам как к суверенным странам, имеющим право на независимую внешнюю политику; невмешательства россиян во внутренние дела западных стран в виде террористических акций, кибершпионажа или влияния на электоральную систему — собственно, этим список, вероятно, и исчерпывается. В некоторых случаях он дополняется озабоченностями относительно деятельности россиян по отмыванию денег и коррумпированию правоохранительной системы, создания криминальных сетей и появления этнических сообществ с их собственными ценностями. Собственно говоря, этот шорт-лист подтверждается и тем, что с конца 1990-х до начала 2010-х годов Россия, несмотря на кризисы в отношениях с Западом, оставалась членом G8 и все теснее интегрировалась в мировое сообщество — по крайней мере экономически и культурно.
При этом за последние годы в отношениях между Россией и Западом подспудно накапливались многочисленные «когнитивные различия». Стороны не могли понять, например, разное отношение к закону и к полномочиям власти, в том числе и к допущению личного обогащения чиновничества (это началось, я бы сказал, еще с «дела ЮКОСа», после чего диссонанс только нарастал); западные страны не понимали и не принимали позиции российского руководства по проблемам прав человека (например, испуганного отношения Кремля к свободе лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией); и, разумеется, им было крайне чуждо отношение Москвы к территории бывшего СССР как к своей «зоне влияния» и обвинения НАТО в стремлении «приблизиться» к российским границам. Проблема прав человека и демократии, на мой взгляд, является важной, но сама по себе вряд ли выступает приоритетной в отношениях между Россией и Западом, ее место в повестке дня я бы объяснил двумя обстоятельствами: с одной стороны, надеждой западного общества на то, что именно демократические реформы в России смогут приблизить страну к желаемому Западом состоянию, и, с другой стороны, формированием крупной российской эмигрантской диаспоры, которая стала мощным лоббистом данной темы, так как большинство ее членов покинули Россию из-за несогласия с путинским режимом и вследствие применявшихся к ним политических преследований. Я глубоко убежден в том, что если бы Москва не представляла собой угрозу безопасности своим соседям и западному миру в целом, данная проблема несомненно имела бы второстепенный характер и не становилась предметом «цивилизационного раскола». Отмеченные «когнитивные различия» становятся все более мощным фоном, на который накладываются и с учетом которого анализируются отношения между Россией и Западом. Этот фон, на мой взгляд, мешает западным обществам воспринимать российское как вполне вестернизированное и ментально близкое к западным, акцентируя внимание на риторике и действиях элит, а не населения.
Фото: Paul Mcgrath/Unsplash
Вторым по значимости раздражающим моментом является вмешательство России во внутреннюю политику западных держав через поддержку разного рода маргинальных партий, создание неблагоприятного для отдельных политиков информационного фона, взлом баз данных и их публикация и в целом то, что сегодня принято называть «гибридной войной». Парадоксально, но я не вижу пока свидетельств того, что такая практика существенно влияла бы на политические процессы на Западе (тот же Дональд Трамп вполне справедливо выиграл выборы 2016 года, которые были скорее проиграны Хиллари Клинтон; попытки не допустить избрания Эмманюэля Макрона во Франции провалились, «Альтернатива для Германии» не стала значимой политической силой — и список можно продолжать). Однако сам факт стремления России повлиять на дела других стран вызывает справедливое недовольство. Не менее важной претензией является и активность российских спецслужб, пытающихся (я делаю акцент именно на последнем слове) вести разведывательную деятельность за рубежом. Эта работа не приводит в последнее время к серьезным утечкам технологической и иной критически важной информации, которой Россия могла бы воспользоваться (промышленный шпионаж воспринимается сейчас на Западе как фактически «эксклюзивная» зона действий Китая), однако на отношения России и остального мира она оказывает существенное влияние. На мой взгляд, вся подобная активность имеет в основном пропагандистский эффект, искусственно увеличивая значимость России и Путина лично, но для позиционирования страны в мире она однозначно вредна, чего в Кремле не собираются признавать.
Третьим блоком проблем, которые вызывают к России специфическое отношение, является поддержка Москвой самых одиозных политических систем и стремление выстраивать отношения преимущественно с авторитарными или диктаторскими режимами. К последним, помимо излюбленной Белоруссии, можно отнести Венесуэлу, Иран, Сирию, Центральноафриканскую Республику, Мьянму после победы военной хунты и некоторые другие страны. Как правило, эти государства активно осуждаются большинством западных держав и являются объектом разнообразных санкций и ограничений — и потому поддержка их Россией автоматически помещает Москву в число «недружественных» и «опасных» государств. Особое удивление такая поддержка вызывает потому, что «сотрудничество» с большинством «изгоев» приносит России исключительно одни лишь убытки, но тем не менее Кремль не отказывается от подобного курса. Наслаиваясь на отмеченные выше факторы раздражения, такое самопозиционирование России поддерживает уверенность западных стран в том, что она осознанно и последовательно находится во враждебном лагере, и никакие союзнические отношения с ней невозможны. К этому добавляется и постоянно подчеркиваемая дружба России и Китая, хотя я бы не сказал, что она имеет основополагающее значение для Запада: мало кто в мировых столицах верит в серьезность этого альянса, а во всех стратегических доктринах Россия и Китай рассматриваются как различные противники, политика по отношению к которым выстраивается с учетом специфики каждого из них.
На мой взгляд, именно эти три блока проблем и препятствуют нормальным взаимоотношениям России и Запада. Повторю еще раз: я убежден, что права человека как таковые не стали бы непреодолимой преградой для конструктивного взаимодействия нашей страны и западных держав, если бы западный мир чувствовал, что Россия не угрожает ему и его союзникам вполне непосредственным образом — и при этом бессовестно лжет, будучи раз за разом пойманной на фактах агрессии или террористических действий. Попытка Москвы развязать новую «гонку вооружений» также не кажется мне критически важным моментом в разрушении отношений с Западом: развитые страны прекрасно помнят аналогичные времена и готовы адекватно обеспечивать свою безопасность (чему многие корпорации и лоббистские группы были бы только рады). Запад хочет от России лишь одного: невмешательства в свои дела и дела ближайших союзников (к «большой игре» на глобальной периферии он тоже, на мой взгляд, отнесся бы вполне снисходительно), отказа от подрыва демократических институтов в развитых странах и от диверсионно-террористической деятельности на их территории. На мой взгляд, этот список совершенно не амбициозен, и Россия, согласившись с такими требованиями, с высокой вероятностью только выиграла бы, в том числе и экономически.
В заключение я хотел бы отметить, что никто на Западе не вынашивает планов расчленения России или захвата ее природных богатств, равно как и не собирается свергать российские власти с помощью «цветных революций». Напротив, Запад прекрасно помнит истории распада СССР и Югославии — и не стремится иметь дело с массой квазигосударственных структур на территории ядерной державы. Контроль над территориями в современном мире является делом крайне затратным и катастрофически неэффективным (это прекрасно подчеркивают опыты вмешательства США в Ираке и Афганистане), а ресурсы легко продаются за деньги, доступ к которым в Америке и Европе стал сегодня беспроблемным, как никогда ранее: весь сырьевой экспорт России с 2015 года приблизительно равен эмиссии, осуществленной в США за три недели в апреле 2020 года в рамках первого «антипандемического» стимулирующего пакета Трампа. В ближайшие годы Запад станет чувствовать себя еще более свободно с точки зрения использования своего уникального финансового положения, и сама мысль о силовом захвате чего-либо, что может быть куплено, будет восприниматься как образец мышления XIX века. Наконец, желание «демократизировать» Россию, на мой взгляд, также не является сейчас на Западе доминирующим: современная неэффективность российской экономики и управления выглядят скорее залогом неизбежного перспективного упадка страны, противодействовать которому было бы иррационально. Таким образом, мой вывод прост: если бы Россия гарантировала Западу безопасность и невмешательство, ее внутренняя политика и собственные проблемы интересовали бы в основном тех россиян, которые перебрались в западные страны и не могут не будоражить местную общественность мечтами о лучшем будущем своей страны — мечтами, которые «в чистом виде» интересуют в мире очень немногих.
Вам может быть интересно:
Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь
Зачем Западу, особенно Европе, нужна Россия
Авторизуйтесь, если вы уже зарегистрированы
Научный сотрудник, Европейская сеть лидеров
Ответом Запада на действия России в Украине были санкции и попытки изолировать Россию. Деятельность совета НАТО — Россия, который задумывался как площадка для консультаций и форум для урегулирования взаимных претензий, была приостановлена. Россию де-факто исключили из «Группы восьми». Несмотря на это, Россия по-прежнему играет существенную роль в важнейших мировых процессах: ее действия в Сирии — последний тому пример. Уже больше двух лет мы говорим об угрозе со стороны России и о том, что должен делать Запад для минимизации этой угрозы; пришла пора вспомнить, почему Запад — и особенно Европа — нуждается в России.
Ответом Запада на действия России в Украине были санкции и попытки изолировать Россию. Деятельность совета НАТО — Россия, который задумывался как площадка для консультаций и форум для урегулирования взаимных претензий, была приостановлена. Россию де-факто исключили из «Группы восьми». Несмотря на это, Россия по-прежнему играет существенную роль в важнейших мировых процессах: ее действия в Сирии — последний тому пример. Уже больше двух лет мы говорим об угрозе со стороны России и о том, что должен делать Запад для минимизации этой угрозы; пришла пора вспомнить, почему Запад — и особенно Европа — нуждается в России.
Ключевыми представляются следующие четыре довода.
Во-первых, говоря об обеспечении мира и безопасности, следует помнить, что Россия — постоянный член Совета Безопасности ООН. Свое право вето она уже использовала для блокировки действий Запада в целом ряде ситуаций — прежде всего в Сирии, что оказало серьезное — хотя и непрямое — влияние на расклад сил в ЕС и единство европейской политики.
Во-вторых, Россия — один из крупнейших в мире поставщиков энергии. Россия располагает 6,87% доказанных нефтяных и 17,4% доказанных газовых запасов мира, занимая четвертое место в мире по объему углеродосодержащих выбросов. Она крупнейший в мире экспортер природного газа и удерживает второе место по добыче нефти. Все это определяет ключевую роль России в мировой энергетической безопасности и придает особое значение ее усилиям в сфере решения проблемы климатических изменений.
В-четвертых, совершенно очевидно амбициозное стремление России к построению системы международного управления, альтернативной западной модели: это явствует из политики России в рамках форума БРИКС, Шанхайской организации сотрудничества, усилий по формированию Евразийского экономического союза (пусть пока и не функционирующего в полную силу). Недавно Россия заняла третье место среди крупнейших акционеров с правом голоса Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, созданного по инициативе Китая. При том, что амбиции России в отношении БРИКС, как я уже отмечал, во многом наивны, проводимая Западом политика отторжения России лишь укрепит Москву в ее решимости делать ставку на такого рода объединения с целью создания противовеса Западу.
Все это приводит нас к выводу о том, что — хотим мы этого или нет — сотрудничество с Россией по целому ряду критических вопросов — жизненная необходимость.
Если Россия представляет большое значение для Запада в целом, то это тем более верно для Европы. Более 80% россиян живут в европейской части страны, составляя около 16% общего населения континента, так что Россия — значимый игрок на европейском пространстве, как минимум в силу географии и своих демографических свойств.
Участие России в региональном управлении подкреплено ее членством в Совете Европы и ОБСЕ. Кроме того, Москва вновь и вновь демонстрирует способность выступать в качестве фактора, препятствующего Европе в вопросах обеспечения мира и стабильности: Грузия и Украина — лишь два примера тому. Если европейцы и впрямь хотят построить по-настоящему панъевропейскую систему безопасности, им волей-неволей придется договариваться и согласовывать свои планы с Россией.
Что касается энергетического аспекта, в 2013 г. степень зависимости ЕС от России определялась тем обстоятельством, что 39% европейского газового и 34% нефтяного импорта обеспечивалось Россией. И хотя в настоящий момент предпринимаются попытки снизить эту зависимость, данный процесс неизбежно будет сопряжен с серьезными политико-экономическими издержками, потребует много времени и энергии — ресурсов, необходимых Европе для решения целого ряда других проблем. Мощь российских энергетических гигантов в наибольшей мере ощущают восточные члены ЕС, где российский газ составляет до 100% импорта.
На севере Россия недавно заявила претензию на 463 с лишним тысячи квадратных миль арктического шельфа, при этом предполагается, что в Арктической зоне находится большая часть региональных запасов газа и значительная доля запасов нефти. Когда таяние ледяной шапки позволит открыть Северный морской путь, регион приобретет исключительную экономическую важность и окажется в центре внимания экологов. На настоящий момент Арктика представляет собой территорию более или менее совместного использования, но если европейские члены Арктического совета (Дания, Исландия, Норвегия, Финляндия и Швеция) и другие европейские страны хотят, чтобы так же дело обстояло и дальше, им придется сотрудничать с Россией.
При формировании отношений с Азией — регионом, экономический и политический вес которого неуклонно растет, Европе также придется принимать в расчет позицию России. Китай надеется, что Экономический пояс Шелкового пути поможет ему в развитии экономических отношений со странами Евразийского региона. Этот проект может быть крайне выгоден для Европы, однако его маршруты пролегают через Россию и территории, находящиеся в сфере ее влияния. Сотрудничество с Россией будет способствовать экономическому развитию Евразии и в то же время позволит странам ЕС извлекать максимальную выгоду из этого развития.
Последние российские военные операции в Сирии грозят вызвать резкое увеличение числа беженцев в Европу. Это еще одна составляющая российского влияния на жизнь европейцев. Кроме того, в связи с тем, что в Сирии воюют представители самых разнообразных сил, в случае непреднамеренной эскалации военного конфликта последствия грозят всем нам. Сотрудничество с Россией по сирийскому вопросу, как показывает последний анализ, выполненный Европейской сетью лидеров, — лучший способ избежать обострения ситуации и увеличения потока беженцев в Европу.
Вопрос о целесообразности сотрудничества с Россией неоднозначен, особенно в свете действий России в Украине. Однако серьезность проблем, с которыми приходится сегодня сталкиваться Западу (не в последнюю очередь — сирийский кризис), не оставляет нам иного выхода, кроме как искать пути их решения. Вопрос, который должны задать себе европейские лидеры, особенно представители официального Брюсселя, заключается не в том, нужно ли нам сотрудничество с Россией, а в том, насколько далеко должно заходить это сотрудничество и на какие сферы распространяться. Этот диалог нельзя начинать, не обдумав, как сочетать его ведение и дальнейшее сотрудничество с Россией с принятием эффективных мер по осуждению и предотвращению неприемлемых действий России в Украине и где бы то ни было еще.
Тем, кто априори отвергает любые варианты сотрудничества с Россией, рекомендуется вспомнить ситуацию с Ираном. Соглашение с Ираном по ядерной программе представляет собой значительный шаг на пути к обеспечению региональной и международной безопасности, и это соглашение было бы невозможным без поддержки России. Игнорируя потенциал сотрудничества с Россией по другим важнейшим вопросам, стоящим перед Европой, европейцы лишь снижают собственные шансы на решение самых насущных проблем.
Эта статья – продолжение статьи под названием «Зачем России нужна Европа» и написана в рамках комплексного проекта по оценке стратегического потенциала сотрудничества между Россией и Европейским союзом. Подробная концептуальная записка будет подготовлена и выпущена в марте-апреле 2016 г.
Россия нужна Западу больше, чем Запад России
Россия сейчас нужна Западу больше, чем Запад нужен России, и чем дальше, тем сильнее это будет проявляться — эту банальную мысль очень сложно усвоить не только нашим западникам, но и самим западным лидерам. Очень сложно смириться с тем, что правила игры и повестку в отношениях с Россией определяет не куда более сильный на сегодня Запад — но это непонимание само по себе свидетельствует о том, что атлантический мир уходит в прошлое, оставляя за собой лишь привычные штампы. Вот Трамп в понедельник опять позвонил Путину — чтобы позвать присоединиться к западному клубу. В этом году президент США будет хозяином встречи «Большой семерки» — она планировалась на июнь, но Трамп подумывает перенести ее на сентябрь, потому что не все европейские лидеры (например, Меркель), готовы сейчас приехать в Штаты. Вот президент и решил протащить свою старую идею о необходимости возвращения России к западному столу.
Ещё в прошлом году, накануне саммита «Большой семерки» в Квебеке, Трамп говорил об этом — но тогда никто, кроме итальянского премьера, открыто его не поддержал. Теперь Трамп решил зайти с другой стороны.
В минувшие выходные он рассказал сопровождавшим его в полёте из Флориды журналистам, что «Большая семерка» устарела.
«Мне не кажется, что «Большая семерка» верно отражает происходящее в мире».
Поэтому стоит отложить ее до сентября и обсудить на ней будущее Китая — но не с Си Цзиньпином, а с Путиным. Пригласить Россию, а заодно и Южную Корею, Австралию и Индию — «А что у нас есть? У нас под руками хорошая группа стран».
Идея, замечательная во всех отношениях: обсудить Китай, который назначен Трампом главной угрозой миру, и вернуть Россию, которую назначил на эту роль предыдущий президент США. То есть помириться с Россией, к чему уже давно призывает Трамп, и начать вместе с ней бороться с Китаем, за что уже давно выступают некоторые американские стратеги. А Россия-то хочет участвовать в этом празднике?
Ну куда она денется — у неё же есть тщательно скрываемый страх перед китайской экспансией. Да и вообще у русской элиты совершенно прозападный менталитет, и она мечтает вернуться в клуб «мировых лидеров». Но только без потери лица, чтобы мы им уважение продемонстрировали, тогда им деваться некуда будет, они ведь и сами этого хотят. Так что вся проблема сейчас в том, чтобы нам, то есть Западу, не слишком много пряников давать Путину, а то русские зазнаются и посчитают себя победителями. Кнутом и пряником нужно действовать — тогда никуда не денутся.
Удивительно, но такая картина мира существует в головах не только западных стратегов, но и некоторых отечественных аналитиков — причем как прозападных, так и якобы патриотических. Россия ничего не может сама, мы стали сближаться с Китаем только потому, что поссорились с Западом, если сейчас конфронтация закончится, наши антинациональные элиты тут же вернутся к вожделенной для них роли младших партнеров Запада — подобные представления не так уж и редки в нашем обществе. И поэтому нам нельзя принимать никакие приглашения «Большой семерки» — пропадет Россия!
Как и в том, что оно понимает, что такое национальные интересы, знает историю и географию, то есть геополитику, исходит из русского исторического опыта — и ведет свою игру на мировой арене.
Стратегическую игру, в которой есть много раундов, меняются обстоятельства и окружающая атмосфера, но остается неизменной цель. Сильная, самодостаточная Россия, страна-цивилизация, выступающая как один из центров силы, который будет определять миропорядок в XXI веке. Ни на что меньшее Россия, вышедшая в XVIII веке на первые роли на мировой арене, просто не может согласиться — сомнут.
Как поможет достижению этой цели сближение с Западом? Никак — даже тактическая игра может только навредить нам. И не потому, что после развала СССР Запад продолжил наступление на нас — откусывая по куску все, что было можно, пока не добрался до немыслимого для нас, то есть до Малороссии, до Украины. Нет, тут все понятно — никаких компромиссов по так называемому постсоветскому пространству быть не может: атлантизация Украины, ее закрепление в геополитическом поле Запада невозможна в принципе и необсуждаема.
Но еще важнее другое: с каким Западом сближаться России, даже если бы она захотела этого? Единого Запада больше нет — процесс его развала идет уже несколько лет и полностью отвечает нашим национальным интересам. Мы можем наводить мосты с элементами, составными частями Запада — с отдельными европейскими странами, да и с Евросоюзом в целом (но после того, как он обретет геополитическую самостоятельность), даже с антиглобалистской Америкой Трампа (если она вдруг состоится).
Но мы не можем строить планы на будущее с атлантическим Западом — пока еще живым — и потому, что он является нашим непримиримым геополитическим даже не противником, а врагом (будучи заинтересован в изоляции и ослаблении России), и потому, что у него нет будущего.
Наша стратегия в отношении атлантического Запада очень проста: мы исходим из того, что столетия господства Запада как такового подошли к концу, а атлантический мир сменяется миром тихоокеанским и евразийским. При непосредственном и важнейшем участии России, начавшей разворот на Восток и Юг не потому, что поссорилась с Западом, а потому, что понимает законы истории и геополитики.
«Большая семёрка» давно уже пуста — и хотя Трамп не сможет просто так похоронить её, даже когда переизберется, она постепенно будет превращаться в площадку для выяснения отношений между обречёнными на развод сторонами.
«Большая восьмерка» (то есть формат с участием России), замороженная Западом после Крыма, не может быть восстановлена в принципе — и не потому даже, что Россия за эти годы укрепила стратегический альянс с Китаем. Запад плюс Россия не могут определять правила игры в мире — для этого нужны все ключевые игроки. Естественно, Китай и Индия — но и региональные интеграционные союзы, представляющие Юго-Восточную Азию, арабский мир, Южную Америку, Африку. Самый близкий к этому формат — «Большая двадцатка». Ее нужно просто довести до ума, включив представителей региональных союзов (тем более что в нее уже входит ЕС).
Вместо этого Трамп предлагает создать нечто среднее между «Большой семеркой» и «Большой двадцаткой» — группу из 11 стран. Если сравнить G-11 с G-20, то кого же в ней не окажется — кроме Китая, против которого все и затевается? Южной Америки (Мексика, Аргентина и Бразилия), Африки (ЮАР) и исламского мира (Турция, Саудовская Аравия и Индонезия) — то есть опять западный междусобойчик (с привлечением англосаксонских (Австралия) или геополитически зависимых стран (Южная Корея), к которому почему-то должны присоединиться Россия и Индия.
При этом вежливо остановить Трампа будет очень сложно. Как хозяин саммита он имеет право приглашать кого угодно, и даже возражения Великобритании или Германии против участия Путина может не учитывать. Это ведь не восстановление «Большой восьмёрки» — а так, встреча в расширенном составе.
Высказанное им прошлой осенью замечание о «Большой восьмерке», что мы не против никаких форматов взаимодействия, имело очень важную оговорку: так как западные лидеры в 2014 году сами отказались приезжать в Россию на очередной саммит, то если теперь «наши партнеры хотят к нам приехать, мы будем рады». Приезжайте к нам в Крым, одним словом.
При этом в сентябре в Нью-Йорке все-таки может состояться важнейший саммит этого года — если удастся собрать предложенную Путиным еще в январе встречу «Большой пятерки»: первые в истории переговоры глав пяти ядерных держав, постоянных членов Совбеза ООН. Ее предварительно планировалось приурочить к началу работы юбилейной сессии Генассамблеи ООН — то есть к середине сентября.
Однако набирающие силу американские нападки на Китай осложняют саму возможность контактов между Трампом и Си Цзиньпином — даже в многостороннем формате. Впрочем, в этом году они все равно увидятся, когда в ноябре соберется саммит «Большой двадцатки» в Саудовской Аравии. Трамп приедет туда уже переизбранным президентом — если победит и если победу признают его противники.
А у Путина и Си к этому времени состоится уже не одна двусторонняя встреча — и среди прочего лидеры тысячелетней России и трехтысячелетнего Китая, конечно, будут обсуждать и будущее Америки. Хотя зачем говорить о мимолетном и грустном…