какая сейчас обстановка в афганистане
«Кто не сбежал, тот прячется» Как афганцы привыкают к новой жизни после победы талибов. Репортаж из Афганистана
Захват власти в Афганистане движением «Талибан» (террористическая организация запрещена в России) вселил страх не только в их идейных противников, но и в простых граждан. В Афганистане у талибов практически не осталось врагов, но новые власти так и не решили, чем занять оставшихся без дела боевиков. Задача эта непростая, потому что за годы вооруженного противостояния единственное, чему научились эти люди, — воевать. Сегодня в Кабуле на каждый район приходится сразу несколько полевых командиров, и каждый из них считает, что именно он главный. При такой концентрации скучающих вооруженных людей контролировать ситуацию становится все сложнее. Тем более, что афганцы еще хорошо помнят, каково жилось при талибах в конце 1990-х. Корреспондент «Ленты.ру» Александра Ковальская проехала от афгано-узбекской границы до Кабула, чтобы выяснить, как живет Афганистан после победы талибов, как простые афганцы приспосабливаются к новой жизни и правда ли, что талибы любят Россию.
Новый мир
Регулярное авиасообщение между Афганистаном и остальным миром так и не возобновилось, несмотря на неоднократные обещания талибов. Зато появилась возможность проехать по пыльным дорогам и своими глазами увидеть, как живет страна, получившая долгожданный мир после десятилетий гражданской войны.
Вопреки стереотипам, мне, единственной женщине и единственной иностранке на переходе Термез — Хайратон, улыбаются и даже помогают поднять багаж на ленту рентгена. Новые хозяева Афганистана непреклонны только в одном — никаких фотографий на пограничном переходе
Седобородый талиб, сидящий у выезда в обнимку с автоматом, машет рукой на прощанье, и наша машина выезжает в государство, которому всего полтора месяца от роду, — Исламский Эмират Афганистан.
Дорога до Мазари-Шарифа, административного центра провинции Балх, напоминает кадры из фантастического фильма: до самого горизонта тянется выжженная солнцем пыльная земля, где изредка попадаются пустые дома и заброшенные военные базы. Машин и людей в этом мире почти нет, только в получасе от города встречаются одинокие фигуры — мужчины, собирающие металлолом, и дети, просящие милостыню.
«А ведь сегодня суббота, это как у вас понедельник», — говорит мой водитель. На вопрос о том, куда все делись, пожимает плечами: «Сбежали. Когда талибы взяли Кабул, люди кинулись к границе и в аэропорт. Много людей, десятки тысяч. Не удивляйтесь, что сейчас так пусто — кто не сбежал, тот прячется, особенно если служил в армии или полиции. Говорят, что талибы за это будут казнить».
Чай, голуби и палец на курке
Мазари-Шариф — город небольшой. В центре знаменитая Голубая мечеть, где, по легенде, похоронен шиитский святой имам Али и где живут сотни белых голубей. Вокруг базар, жилые кварталы и несколько дипломатических представительств, которые сейчас закрыты.
В отделении офиса информации и культуры опять приходится подождать. Причина та же: начальник, который выдает иностранной прессе разрешение на работу, читает намаз. В его пустом кабинете красуется белый флаг «Талибана», а остальная обстановка — стол, книжные шкафы и кожаные диваны — явно перешла по наследству от бывших хозяев.
Первым делом нам предлагают чай, это непреложный закон афганского гостеприимства. Получение нужной бумаги, как и досмотр на границе, занимает не больше 15 минут, а вместе с разрешением мне выдают двух охранников, которые будут сопровождать меня в прогулках по городу. Их присутствие объясняют так: безопасность гостей превыше всего.
Материалы по теме
«Все помнят, что они творили в 1990-х»
«Талибы победили — мы обязаны это признать»
«Мы продолжим двигаться вперед»
Один из сотрудников службы информации на хорошем английском предлагает помочь мне с фото. Я пытаюсь пошутить о том, что в Москве никто не поверит в такое дружелюбие «Талибана».
— Я не талиб, — отвечает мой собеседник. — Я работал здесь при Ашрафе Гани (действующий президент Афганистана, покинувший страну после переворота, — прим. «Ленты.ру»), а теперь продолжаю уже при новом правительстве. Для меня ничего не изменилось.
— И вы не боитесь?
Он с улыбкой пожимает плечами.
— Нет. Теперь мои начальники не хуже, чем были раньше.
За те полчаса, что я провела за осмотром мечети, ко мне подошли познакомиться все местные руководители, включая начальника службы безопасности. Экскурсия заканчивается неизбежным чаепитием и импровизированным интервью: меня просят задавать вопросы, таким случаем нельзя не воспользоваться. Отвечают в основном талибы постарше и повыше рангом. Меня предупреждали, что с рядовыми беседовать не стоит, потому что они «недостаточно информированы». Разговор получается вежливым и уклончивым.
— Разве вам не запрещено разговаривать с женщиной, которая к тому же не закрывает лицо?
— Вы гость, разве можно обидеть гостя? — отвечают мне вопросом на вопрос. — Закрывать лицо или нет — личный выбор. Мы не можем на этом настаивать.
— Но пару недель назад западные журналистки рассказывали следующее: командиры «Талибана» отказываются с ними говорить, потому что они не носят хиджаб…
— Разве должностное лицо в любой другой стране не может отказаться с кем-то говорить? Таких людей везде хватает. Кто сказал, что мы ограничиваем права женщин? Они могут вернуться на работу, когда захотят. Могут вернуться в школы, когда обстановка нормализуется. Даже в местном аэропорту работают женщины, можете сами посмотреть.
Если хотя бы половина того, о чем мне говорили, правда, то ситуация в Афганистане переменилась к лучшему. Но верят в это не все: гостиницы в Мазари-Шарифе переполнены теми, кто надеется покинуть страну, как только возобновятся пассажирские рейсы
Двенадцать часов без приключений
Пару месяцев назад и речи не могло быть о том, чтобы проехать от северной границы до Кабула — вдоль дороги шли бои локального значения между талибами и правительственными войсками. Однако теперь дорога практически безопасна, а на обочине идет мирная жизнь.
Мы выезжаем из Мазари-Шарифа в пять утра и добираемся до Кабула в пять вечера. Главной трудностью за все это время становятся ремонтные работы и пробки на перевале Саланг. Сам факт того, что теперь на Саланге что-то чинят, кажется довольно обнадеживающим, а рабочие в ярких жилетах и экскаваторы — это не то, что обычно можно увидеть в афганских сводках.
На въезде и выезде из городов и на перекрестках стоят блокпосты «Талибана» — десяток боевиков и белое знамя. Машины замедляют ход, и молодые люди с длинными бородами и автоматами Калашникова наперевес спрашивают у водителей, откуда и куда они направляются. На этом проверка обычно заканчивается, а если в автомобиле есть женщина, то его пропускают без вопросов. То же повторялось и позже, уже в Кабуле: меня просили пересесть на переднее сиденье, чтобы как можно скорее проехать чекпойнт. «Ты — наш паспорт», — шутили мои афганские помощники.
У постов припаркованы мотоциклы и джипы, которые пару месяцев назад принадлежали Национальной армии Афганистана. Теперь они перекрашены из защитного цвета в белый, а на боку вместо афганского триколора появилась эмблема эмирата
Один из таких внедорожников, украшенный искусственными цветами, обгоняет нас в районе Чарикара. Из установленных на крыше колонок звучат суры на арабском. В провинции Баглан пейзаж становится почти идиллическим — на полях собирают урожай и сгребают в стога сено. Однако меня предупреждают, что приближаться к местным жителям и фотографировать их не стоит.
— Почему?
— У дороги могут быть мины. А еще у многих в этих местах погибли родственники от рук американцев. Сложно сказать, как люди отреагируют на появление человека с Запада.
Эти предупреждения, как и двухметровая воронка на дороге, где на мине подорвался армейский джип, разрушенный полицейский участок, сгоревшие полицейские машины, сложенные друг на друга, напоминают о войне. И все же за двенадцать часов пути трудно поверить, что Афганистан воевал всего полтора месяца назад. Впрочем, эта страна всегда умела возрождаться из пепла.
«Россия — хорошо!»
На закате мы въезжаем в Кабул. Казалось, что после паники, охватившей город с приходом талибов, после бегства президента и того ада, что развернулся в кабульском аэропорту, после месяца неуверенности и страха Кабул должен был измениться до неузнаваемости, но нет.
Афганская столица осталась такой же, какой я видела ее полгода назад: та же суета, те же дорожные пробки, те же воздушные змеи в небе. Талибы, одетые в армейскую форму, зачастую неотличимы от правительственных солдат, стоявших здесь до них
Впрочем, возможно, что в нынешней армии и полиции немало тех, кто был там при Ашрафе Гани, — «Талибан» пригласил их вернуться на службу.
Ситуация в Афганистане
Видео
Многосторонняя встреча по ситуации в Афганистане стартовала в
Пентагон не нашел нарушений закона в ударе беспилотника по детям в Кабуле
СМИ: талибы обстреляли остатки разрушенных статуй Будды
В Кабуле уничтожили напавших на больницу боевиков ИГИЛ
В Кабуле уничтожили напавших на больницу боевиков ИГИЛ
Взрывы прогремели у больницы в Кабуле, есть жертвы
«Россия сглаживает углы»: политологи оценили приезд талибов на переговоры в Москву
«Осторожный игрок»: в Москве объяснили позицию по талибам и Афганистану
На переговорах в Москве талибы заметно волновались и не могли найти себе места
Лавров отметил усилия талибов по стабилизации обстановки в Афганистане
Путин: не нужно пока торопиться с официальным признанием талибов
Путин: террористические группировки из Афганистана могут начать экспансию в соседние страны
Страны G20 обсудили ситуацию в Афганистане
Лавров заявил о попытках НАТО «разогреть» обстановку в Азии
Новости
Ситуацию в республике Афганистан обсуждают на многосторонней встрече в Нью-Дели, которая стартовала сегодня утром.
В Пентагоне заявили, что ответственные за нанесение авиаудара, в результате которого погибли 10 человек, считали, что защищают аэропорт Кабула.
Боевики «Талибана» (организация признана террористической и запрещена в РФ) обстреляли остатки Бамианских статуй, которые разрушили 20 лет назад.
Как минимум 23 человека погибли, не менее 50 пострадали в результате нападения на военный госпиталь в Кабуле.
По меньшей мере 15 человек погибли при взрывах в Кабуле.
В Афганистане союзники США, сотрудничавшие с американскими военными, начали переходить на сторону «Исламского государства»*.
Переговоры с представителями запрещенного в РФ «Талибана» в Москве совпали по времени с учениями стран ОДКБ вблизи афганских границ. В Госдуме объяснили, почему ситуация сложилась таким образом.
Представители девяти государств собрались сегодня в Москве на консультации по Афганистану. Участники встречи говорили о военно-политической обстановке в стране после смены власти, о необходимости гуманитарной помощи афганскому народу и о планах на будущее. Вопрос международного признания временного правительства пока не обсуждается.
Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков сообщил о целях проходящих в Москве переговоров с представителями движения «Талибан»*.
ФИФА эвакуировала из Афганистана почти 100 человек.
Страны «большой двадцатки» провели чрезвычайный саммит по ситуации в Афганистане. Он прошел в формате видеоконференции.
После ухода из Афганистана НАТО стремится передислоцировать свои силы в Азию и направить в регион потоки беженцев. Сегодня об этом заявил Сергей Лавров.
Страны «большой двадцатки» сегодня проведут чрезвычайный саммит по ситуации в Афганистане. Он пройдет в формате видеоконференции.
Сегодня операции «Несокрушимая свобода» — так называются военные действия США в Афганистане — исполняется 20 лет. 7 октября 2001 года Пентагон начал боевые действия в республике в ответ на теракты 11 сентября. Несмотря на то, что ни одного афганца среди организаторов и исполнителей терактов не было, именно эту страну посчитали базой «Аль-Каиды».
Талибы будут приглашены на встречу в Москве 20 октября. Представители движения примут участие в переговорах по Афганистану.
Источник сообщил о стрельбе рядом с посольством РФ в Кабуле. Есть убитые.
За последние два месяца около 95% библиотек, книжных магазинов и книгоиздательств закрылись в столице Афганистана из-за тяжелой экономической ситуации в стране. Об этом сообщает местный телеканал TOLOnews.
Мирные жители погибли при взрыве у мечети Идгах в столице Афганистана.
«Талибан»* решил отправить специальный «батальон смертников» в провинцию Бадахшан на северо-востоке Афганистана.
ПАСЕ приняла резолюцию, посвященную афганскому кризису и его последствиям для европейцев.
Новая угроза. Талибы захватили власть в Афганистане. Теперь страна в руках террористов
Афганский блицкриг
«Сегодня я стоял перед непростым выбором. С одной стороны, я мог лицом к лицу столкнуться с вооруженными талибами, которые хотели захватить президентский дворец, и попытаться одолеть их. С другой стороны, я мог покинуть страну, защите которой посвятил последние 20 лет», — так уже бывший президент Афганистана Ашраф Гани объяснил свое бегство.
Этот пост появился в соцсетях тогда, когда политик уже находился далеко за пределами Афганистана, — по неподтвержденной информации, он бежал в Узбекистан или Таджикистан. Президент даже не успел попрощаться с гражданами и записать полноценное видеообращение. СМИ узнали о том, что Гани улетает из страны, когда он подъезжал к трапу самолета.
Боевики ясно дали понять, что готовы устроить кровавую резню во всем Кабуле, лишь бы выгнать меня. Чтобы не допустить кровопролития, я решил уехать
По мере приближения войск радикалов к столице из Афганистана бежало все больше и больше людей. Ситуация с миграционным потоком настолько критична, что некоторые страны Европейского союза до сих пор разворачивают афганцев прямо на границе. В последние дни из страны, не стесняясь, в открытую побежали и высокопоставленные чиновники. Так, стандартная командировка министра финансов Халида Паинда в начале августа закончилась его отставкой и побегом из страны, а вице-президент Амрулла Салех сбежал в Таджикистан.
Политики давно понимали, что талибы вскоре займут Кабул, и просили разные страны о помощи, в том числе Россию. 13 августа глава МИД Афганистана Мохаммад Ханиф Атмар заявил, что попросил российских коллег предоставить новые боевые вертолеты. Но к тому моменту в Москве, очевидно, тоже начали все понимать, поэтому не согласились предоставить военную технику даже за деньги. Россия в любом случае не смогла бы помочь афганскому правительству, указал в разговоре с «Лентой.ру» старший научный сотрудник Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Станислав Притчин.
«Ее можно описать в трех пунктах. Во-первых, талибам удалось накопить достаточно ресурсов для захвата территорий. Во-вторых, после вывода войск США и НАТО официальный Кабул оказался в сложной психологической и политической ситуации, они сами понимали, что не смогут сдерживать боевиков. И третье: “Талибан” перестал бояться брать крупные города, а раньше избегал этого», — говорит Притчин.
Смертельная угроза
В Москве до последнего момента не хотели верить, что приход талибов к власти реален. Еще 13 августа директор Второго департамента Азии МИД России Замир Кабулов говорил, что «Талибан» вряд ли захватит афганскую столицу, и с ним соглашались многие эксперты, утверждавшие, что радикалам не хватит ресурсов на осаду Кабула.
Пока Москва уверенно говорит лишь о том, кто виновен в происходящем. «Главный вопрос, конечно, к американцам: если они не смогли ничего сделать даже за 20 лет, имея стотысячный контингент военных НАТО, то каких результатов они собираются достичь с существенно меньшим присутствием за пределами Афганистана? Скорее всего, у них просто есть желание обеспечить свое военное присутствие, тем самым оказывая влияние на политическую обстановку», — говорил министр иностранных дел России Сергей Лавров в середине июля.
Сейчас ситуация продолжает меняться с пугающей скоростью даже после захвата Кабула. Как считает директор Центра изучения современного Афганистана Омар Нессар, Москва не была готова делать выбор в пользу той или иной стороны во внутреннем конфликте в Афганистане. «Может быть, в ближайшее время позиция Москвы будет окончательно сформирована, но это в первую очередь зависит от того, что будет дальше,» — заявил он в разговоре с «Лентой.ру».
Российская позиция по Афганистану не сформирована окончательно, тем более что в России идет большая кампания по легитимации талибов
Существует риск развития ситуации по латиноамериканскому образцу, где из провинциальных группировок выросли современные наркокартели, которые угрожают даже правительствам крупных государств
Второй Вьетнам
Напор и успех талибов заставил растеряться и другие страны. Пока власти западных государств не выступали с четкими заявлениями относительно захвата Кабула, их главная задача сводится к эвакуации сотрудников диппредставительств из афганской столицы. За пару дней свои посольства закрыли власти США, Германии, Швеции, Дании, Чехии, Финляндии и Норвегии, сейчас они экстренно вывозят дипломатов. Между тем эвакуация российского посольства в Афганистане пока не планируется.
Эвакуация сотрудников американского посольства проходит весьма символично и вызвала острую реакцию общественности: американские вертолеты забирали персонал посольства прямо с крыши здания. Дело в том, что в американской истории уже был подобный прецедент: во время войны во Вьетнаме 1955-1975 годов американцам тоже пришлось забирать своих граждан с крыш и эвакуировать по воздуху из Сайгона, так что исторические аналогии напрашиваются. Американские власти опасались повторения ситуации, в итоге именно это и случилось.
«Талибан» — это не северовьетнамская армия. Ни при каких обстоятельствах вы не станете свидетелями сцен, когда людей будут эвакуировать с крыши посольства Соединенных Штатов в Афганистане
Сравнение Вьетнама и Афганистана, при всей внешней схожести событий, и правда некорректно, указывают эксперты. Американские власти не собирались бросать все свои силы на восстановление афганской демократии даже на этапе ввода войск в 2001 году. Технику официальным властям в основном поставляла Индия, а предоставленные НАТО самолеты Aeritalia G222 и вовсе отправили на металлолом вскоре после того, как они попали в Афганистан, — военные даже не успели на них полетать.
Международная коалиция изначально не была заинтересована в том, чтобы бросать все свои силы на помощь официальному Кабулу, как это было в случае с властями Вьетнама. Да и афганцы так и не смогли воспользоваться хотя бы тем, что у них есть, и создать боеспособную армию.
Стабильная нестабильность
Первая проблема — это собственно вопрос об устройстве новой власти. Даже если остаткам официального Кабула, талибам и США удастся договориться о формировании переходной администрации, радикалы сделают все для того, чтобы полностью контролировать решения временного правительства, уверен Омар Нессар. Собственно, этого талибы и не скрывают, они уже заявили, что отказываются от переходного правительства и требуют немедленной передачи власти.
«Скорее всего, эту переходную администрацию все же признает часть международного сообщества, и ситуация в стране начнет налаживаться. Но это не исключает того, что талибы откажутся от уступок и полностью захватят власть», — считает директор Центра изучения современного Афганистана.
Вероятно, талибы будут пытаться монополизировать все, причем неважно, каким путем: войной или миром
Другая проблема — недолговечность власти в Афганистане. Рано или поздно «Талибан» лишится ее точно так же, как Ашраф Гани и его коллеги, считает Станислав Притчин. Эксперт напоминает, что за последние десятилетия ни одной из сторон афганского конфликта не удавалось подчинить страну надолго. Пока радикалы будут делить власть в Кабуле и других крупных городах, на окраинах провинций сформируются вооруженные ячейки оппозиции, которые попытаются выгнать талибов из президентского дворца. «Из-за таких формирований “Талибан”, скорее всего, не сможет создать единую систему власти, а потому не задержится во главе республики надолго. Стабильная и многолетняя власть просто несвойственна истории Афганистана», — пояснил Притчин.
Наконец, последняя проблема, из-за которой ситуация в Афганистане может ухудшиться еще больше, — бездействие других стран. Международное сообщество неоднократно собирало стороны конфликта за одним столом, пытаясь хоть как-то приблизить восстановление мира. Амбиции талибов можно было умерить с помощью экономического давления сразу нескольких стран. Например, Москва и Вашингтон могли бы принудить боевиков создать переходную администрацию, однако последние заявления политиков показывают, что стороны вряд ли на это пойдут.
Обе стороны в своей истории пережили опыт многолетней войны в Афганистане, ничем, по сути, не закончившейся, кроме бесполезных жертв. Скорее всего, теперь они захотят как можно больше отстраниться от проблем нового террористического государства, чтобы не повторить старых ошибок.
«Талибы победили — мы обязаны это признать» Как меняется Афганистан под властью террористов?
С прихода «Талибана» (признан террористической организацией и запрещен в России) к власти в Афганистане прошло больше месяца. За это время талибы успели сформировать правительство и практически полностью подавить сопротивление в мятежной провинции Панджшер. Начались контакты на международном уровне, что означает фактическое признание новой власти: недавно Кабул посетили делегации Китая, Пакистана и России, а в ООН задумались о назначении нового посла Афганистана при организации. Что же касается внутренней политики, то она вызывает все больше беспокойства как внутри страны, так и за ее пределами: не сдержав обещаний, талибы вернули смертную казнь и практику отрубания конечностей. «Лента.ру» побеседовала с профессором антропологии и социологии Женевского центра гуманитарных исследований Алессандро Монсутти о том, можно ли верить талибам на слово, как скоро в Европу хлынет очередной поток беженцев и почему война в Афганистане не заканчивается уже несколько десятилетий.
«Лента.ру»: Талибы уже больше месяца у власти. Они успели сделать много миролюбивых заявлений, но что стоит за этими словами? Как они соотносятся с делами?
В Кабуле талибы особо преследуют выходцев из Панджшера. До нас доходят видео с арестами и внесудебными казнями. Поэтому не исключено, что давление и репрессии лишь продолжат набирать обороты.
С другой стороны, «Талибан» объявил, что женщины смогут получить высшее образование, хоть и отдельно от мужчин. Посмотрим, что из этого выйдет. Пока выводы делать рано. Они обещали женщинам должности в правительстве, но этого в конечном итоге так и не произошло.
Или взять тех же шиитов — в сети есть ролики, где талибы приходят в шиитские мечети и обещают, что не тронут их. При этом в прошлом они вообще не считали шиитов за мусульман. Сейчас они говорят одно, но на деле все может оказаться совсем не так. Сложно спрогнозировать, как будет развиваться ситуация.
Как реагировать на это международному сообществу?
Все, что мы можем, — это всячески поощрять их к тому, чтобы они сдерживали свои обещания.
Не думаю, что у нас есть другой выбор, кроме как сотрудничать и вести переговоры с талибами. Ведь они выиграли войну. Нравится нам это или нет, но мы обязаны это принять. Мы не можем отобрать у них власть и выгнать из Кабула
Мы должны попытаться склонить их к большей умеренности во внутренней политике, например посредством переговоров о предоставлении гуманитарной помощи и доступе к активам афганского государства за рубежом. Если мы откажемся говорить с талибами, изолируем их от остального мира, то у них не будет стимула сдерживаться в своей внутренней политике.
Идеологически они все те же, что и 20 лет назад. Но за эти годы они научились политическому прагматизму — хотят признания на международном уровне. И это наш единственный шанс.
Материалы по теме
«Ислам станет игрушкой в руках террористов»
«Тут каждый день длиною в год»
В некоторым смысле, получается, что они признали наличие политического плюрализма на международном уровне. Талибы как бы говорят: хорошо, мы признаем, что вы, международное сообщество, существуете и что-то значите, но и вы должны признать, что у Афганистана свой особый путь, что у нас есть право управлять нашей страной по-нашему, а не по-вашему; мы не верим в демократию, мы верим в шариат. Это довольно любопытный момент с точки зрения политической философии.
Проблема в том, что талибы не признают плюрализма внутри страны: для них есть только один способ быть афганцем — и это их способ. А если некоторые афганцы не согласны с ними, так это потому, что они не настоящие афганцы. Талибы верят, что иностранцы промыли этим людям мозги, забили им головы всякой чепухой, а долг талибов — выбить всю эту дурь и освободить соотечественников от навязанных извне идей.
Потенциально такая позиция — идеальный рецепт для суперрепрессивной политики.
О «ненастоящих афганцах» — в стране проживает множество этнических и религиозных групп. Какие из них сегодня наиболее уязвимы?
В первую очередь, это шииты и хазарейцы.
Тут важно помнить один момент. «Талибан» идеологически близок к деобандизму — исламскому движению, которое появилось в XIX веке в Британской Индии, в городе Девабанд (Деобанд). Это своего рода фундаменталистский суннизм. Его сторонники никогда не считали шиитов настоящими мусульманами. А поскольку большинство шиитов в Афганистане — это хазарейцы, то возникает двойственное противостояние: по религиозному признаку (сунниты против шиитов) и по этническому (пуштуны против хазарейцев).
Еще одна группа риска — это панджшерцы, жители Панджшерского ущелья. Потому что они оказались последними, кто продолжил сопротивляться «Талибану». В последнее время панджшерцы все чаще подвергались преследованиям в Кабуле — талибы обыскивали их дома, проводили аресты.
Но между этими группами есть существенная разница. Хазарейцы сталкиваются с расизмом в чистой форме, в прошлом их подвергали рабству. В случае с панджшерцами речь идет о политическом и военном противостоянии — «Талибан» считает их угрозой.
Кто еще может стать потенциальной угрозой для талибов?
Например, городское население. 25 лет назад, когда «Талибан» в прошлый раз взял Кабул, в столице проживало меньше миллиона человек. А сейчас там насчитывается уже пять миллионов жителей. Так что самый большой вопрос — как талибы смогут проглотить такой большой город? Они ведь совершенно не умеют управлять городами, заниматься такими обыденными вопросами, как канализация и логистика.
Есть еще один важный момент: половина населения Афганистана (и Кабула, соответственно, тоже) младше 25 лет. То есть половина от этих пяти миллионов, где-то два с половиной миллиона человек, — это молодежь, которая не застала первый режим талибов, которая привыкла свободно общаться в соцсетях вроде Facebook и Viber, у которых есть друзья по всему миру. Они не будут оказывать талибам вооруженное сопротивление, но у них уже сложились культурные и социальные привычки, из которых складывается определенный образ жизни.
Как с этим бороться — задача непростая для талибов. Репрессии репрессиями, но тут же речь об огромном количестве незначительных повседневных привычек, которые очень сложно отследить и еще сложнее побороть. То есть молодежь в Кабуле будет оказывать, можно сказать, пассивное сопротивление талибам, и талибам будет сложно с ним совладать.
«Талибан» одержим идеей, что именно они представляют «подлинный» Афганистан. То есть получается, что городское население — это Афганистан «обманутый». Поэтому талибы могут начать преследовать городское население, чтобы «выбить из них дурь»
Ну и женщины — это, конечно, не отдельная группа, это половина населения страны. Жительницы крупных городов, получившие высшее образование и особенно как-то проявляющие себя в публичной сфере, тоже столкнутся с репрессиями. В этом смысле женщина-хазарейка из Кабула — идеальный кандидат на роль жертвы репрессий «Талибана».
Может ли дойти до этнических чисток?
Такое случалось в прошлом, причем не только от рук талибов. Подчиненные столь почитаемого командира Ахмада Шаха Масуда (лидер «Северного альянса», боровшегося с талибами в 1990-х, и отец нынешнего лидера ополченцев Ахмада Масуда — прим. «Ленты.ру») очень жестко обходились с хазарейцами.
Но тут я бы хотел остановиться на моей концепции политической антропологии Афганистана. Афганские фракции всегда пытаются сохранить некое равновесие. Представим, что у вас есть три фракции — A, B и C. A — самая могущественная, поэтому B и C вступают в союз против A. Когда A ослабевает, а B, наоборот, становится очень сильным, C становится тревожно, что A вот-вот потерпит окончательный крах и он останется один на один с B. Поэтому C сменяет союзника — разрывает все связи с B и вступает в альянс с A.
Поэтому союзы в Афганистане — вещь крайне волатильная. Это не потому, что Афганистан нестабилен, а потому, что афганские политические силы анализируют ситуацию и пытаются всегда сохранять равновесие. Сегодняшний враг всегда может стать союзником завтра, и вы будете сообща воевать против того, кто еще вчера был вам союзником.
И все же, если вернуться к вопросу об этнических чистках — насколько они вероятны?
Если мы изучим эти 40 лет, что в Афганистане шли войны, то обнаружим, что, несмотря на высокий уровень насилия, там не было крупных массовых убийств или геноцида, как в Руанде или в Боснии и Герцеговине. Конечно, в Афганистане были примеры жестоких расправ той или иной фракции над мирным населением, но в значительно меньшей степени, чем в других горячих точках.
Мы, конечно, не можем полностью исключить этнические чистки, ведь ситуация в стране меняется стремительно. Но мне кажется, что само общественное устройство Афганистана предотвратит появление крупных противостоящих блоков, цель которых — взаимное уничтожение. Мы можем увидеть расправы над шиитами и жителями Панджшера, но я не думаю, что они приобретут систематический характер
Афганцы всегда стремятся распределять риски. Приведу очень простой пример. Я знал трех братьев, и в долине, где они жили, действовало три разные фракции. Они решили, что каждый из братьев присоединится к одной из фракций, чтобы при чьей-либо победе один из них мог позаботиться об оставшихся двух. То есть идея была в том, чтобы в семье при любом раскладе был победитель. Поэтому в Афганистане нет тотальной войны на уничтожение, но в то же время очень сложно установить мир.
Выходит, война в Афганистане никогда не закончится?
Да, моя теория в некотором смысле это предполагает. Потому что война — это способ поддержания равновесия, способ сохранения баланса. Так что в некотором смысле война — это чуть ли не общественный строй, который воспроизводит сам себя.
Международная коалиция эвакуировала из страны многих афганцев, которые эти 20 лет им помогали и которым грозила расправа. В ООН опасаются, что, невзирая на это, Афганистан может покинуть еще не менее полумиллиона человек. Согласны ли вы с такой оценкой?
Я вообще считаю эвакуацию крайне лицемерным шагом со стороны Запада. Как-то раз журналист спросил меня, обязаны ли западные страны эвакуировать людей, которые сотрудничали с ними? И я ответил, что моральным долгом западных стран было восстановление страны с 2001 года, а они этого не сделали. Они что, рассчитывали утешить себя, просто эвакуировав несколько тысяч человек, после того как не смогли восстановить страну и потратили столько денег? Это очень лицемерно.
И все же, возвращаясь к теме миграции, стоит ли нам готовиться к значительному потоку беженцев из Афганистана?
Что бы мы ни думали о «Талибане», их приход к власти в том или ином виде привнес мир в Афганистан. Уровень насилия в сельской местности сейчас существенно ниже, чем шесть месяцев назад.
Война с боевиками, развязанная США и проамериканским афганским правительством, повлекла огромное количество смертей. Десятки тысяч мирных жителей погибли в результате авианалетов.
Эти военные действия были основным источником насилия и нестабильности в сельской местности. А сейчас этого источника больше нет. И для многих жителей сельских регионов жизнь в Афганистане объективно стала более мирной. Мы должны принять тот факт, что талибы обеспечили безопасность в сельской местности независимо от того, испытываем ли мы к ним неприязнь или даже презрение. Не стоит смотреть на Афганистан только через призму Кабула.
Поэтому, если «Талибан» сможет достичь некоего баланса в отношениях с различными группами населения и не перейдет к тотальным репрессиям, — а мы их все же не исключаем, — то не стоит ожидать массовой волны эмиграции. Безусловно, страну будут пытаться покинуть жители крупных городов, но я не думаю, что мы увидим повторение истории 80-х и 90-х годов, когда из Афганистана уехала треть населения.
Но наверняка есть и другие причины, из-за которых афганцы могут устремиться за рубеж?
Уже в 2014 году, когда США и другие страны вывели часть своих войск, а некоторые гуманитарные организации сократили свое присутствие, в Афганистане разразился масштабный кризис на рынке труда, особенно в крупных городах. Дело в том, что значительная часть молодежи, говорившая на английском, работала переводчиками, водителями, охранниками на иностранных военных базах, в агентствах ООН или НКО. А в 2014-м всех этих вакансий раз — и не стало. Это было одной из косвенных причин миграционного кризиса в Европе в следующем году. Так афганцы отреагировали на кризис в сфере труда. И сейчас, с полным выводом иностранных войск, эта ситуация может повториться.
Что изменилось в миграции из Афганистана? С какими сложностями могут столкнуться афганцы, покидающие страну?
В 80-е годы Иран и Пакистан по ряду причин были двумя основными странами, куда устремлялись афганцы за убежищем. Сейчас причин принимать афганцев с распростертыми объятьями, как это было 35-40 лет назад, у них нет.
Кроме того, в 80-е афганцы передвигались преимущественно сухопутными маршрутами и могли легко пересечь границу с Пакистаном. Сейчас же Пакистану удалось полностью перекрыть свою границу с Афганистаном. Даже если каким-то чудом пересечь границу, то передвигаться внутри страны без визы и иных документов будет крайне затруднительно.
Постоянная миграция в сопредельные и не только страны наряду с географическим рассредоточением людей — два столпа афганского общества. Помните ту историю с тремя братьями? Так вот тут одного, условно, отправляют в Саудовскую Аравию, другого в Иран и так далее. Такой подход был крайне эффективным, хоть и чрезвычайно болезненным для семей, и позволял афганцам выживать в их крайне непростых жизненных обстоятельствах.
Сейчас же афганцев фактически лишили их мобильности. И ни одна гуманитарная программа, даже очень крупная, не будет в состоянии удовлетворить все нужды населения страны, львиную долю которого составляют сельские жители. Все это может обернуться гуманитарной катастрофой, вплоть до голода — и ответственность за это будет на международном сообществе. В 80-х и 90-х постоянная миграция позволяла афганцам выживать. Если их лишить такой возможности, то я боюсь представить, что с ними станет.
Получается, будет расти нелегальная миграция?
Вы знаете, мне не нравится само понятие «нелегальная миграция». Потому что согласно международному праву, если ваша жизнь в опасности, то поиск убежища — ваше фундаментальное право. Государства не имеют права препятствовать въезду на свою территорию людей, находящихся в опасности. В попытке спасти свою жизнь нет ничего противозаконного.
Еще говорят «нелегальные мигранты». Я считаю, что это словосочетание вообще нужно запретить. Мы можем сказать, что человек нелегально пересек границу, но мы не можем назвать самого человека нелегальным. Для меня это, если позволите, терминологическое преступление. Они просто просители убежища, ищущие безопасности. Когда человек пересекает границу, то в первую очередь следует всегда исходить из того, что он действительно находится в опасности.
Материалы по теме
Хорошо забытые старые.
Так или иначе, афганцы были одной из самых больших групп мигрантов, приезжающих в Европу. Не думаю, что это изменится. Но поскольку на пути у них все больше и больше препятствий, не знаю, как у них это будет получаться. В прошлом афганцам было трудно добраться до страны назначения, но проблем с тем, чтобы уехать из страны, никогда не было. Теперь же Афганистан словно превратился в тюрьму.
Существуют опасения, что под прикрытием беженцев в Европу могут проникнуть террористы…
К тому же во время эвакуации афганцев сначала привозили в третьи страны вроде Катара, где тщательно проверяли. Так что, прямо скажем, для террористов такой путь будет не самым мудрым решением. Уверен, у них есть более надежные способы перемещений. Не Афганистан и не афганское общество создают террористов, а Запад.
Все чаще звучат опасения, что «Талибан» может вновь сплотиться с «Аль-Каидой» (террористическая организация, запрещенная в России) и начать оказывать ей поддержку. Насколько это вероятно?
Я не думаю, что «Талибан» претерпел серьезные идеологические изменения со времени, когда впервые пришел к власти. Лидеры — все те же люди, что мы видели 20-25 лет назад. Но, как я ранее говорил, мне кажется, что талибы поняли, как работает международная политика, и научились прагматизму.
Нам остается надеяться, что «Талибан» научился на собственных ошибках и будет ставить свои интересы выше интересов «Аль-Каиды».
А что насчет «Исламского государства» (ИГ, террористическая организация, запрещена в России)?
В Афганистане действует «филиал» этой группировки — «Вилаят Хорасан». И если представить возможный союз между «Талибаном» и «Аль-Каидой» еще возможно, то вот сотрудничество талибов с боевиками ИГ совершенно исключено. Они борются за одну поляну и в некотором смысле конкурируют за исламскую политическую легитимность.
У ИГ нет таких ресурсов, как у «Талибана», чтобы занимать территории, поэтому в их арсенале остаются лишь террористические атаки. Могу предположить, что «Исламское государство» продолжит совершать теракты против талибов. А те продолжат всячески противостоять и бороться с ИГ.
Подводя итог, какие главные выводы можно сделать из последних событий в Афганистане?
События последних месяцев стали наглядной иллюстрацией полного провала процесса восстановления Афганистана. 20 лет международного присутствия. Одна лишь казна США потратила 2 триллиона долларов. Это двойка и 12 нулей, миллионы миллионов — колоссальная сумма. Не забывайте, что американский солдат в Афганистане — самый дорогостоящий солдат за всю историю человечества. Один солдат обходится США в миллион долларов в год. Не знаю наверняка, сколько стоит боец «Талибана», но явно намного меньше.
20 лет усилий были сведены на нет талибами всего за несколько недель. Широкие слои афганского населения не удалось убедить в том, что та модель государства и общества, которую предлагали ООН и США, была лучше. Главный вывод таков: одно лишь то, что страна является военной сверхдержавой, не означает ее автоматическую победу в войне
Для меня произошедшее в Афганистане является своего рода свидетельством того, насколько претензии Запада на моральное превосходство перестали восприниматься всерьез остальными странами. Мне кажется, многие на Западе даже не осознают этого.
В мире накопилась усталость от вечных притязаний Запада на моральное превосходство — их действия прямо этому противоречат. Поэтому то, что происходит внутри и вокруг Афганистана, для меня является сигналом восстановления баланса не только сил, но и, я бы сказал, морального престижа и репутации.