Кто такой колесничий в древнем египте
Гиерокл (колесничий)
О других людях с таким именем см. в статье Гиерокл
Дион Кассий так рассказывает о Гиерокле:
Мужем этой «женщины» [то есть Гелиогабала] был Гиерокл, карийский раб, бывший фаворитом Гордия, у которого научился езде на колеснице. С этим и связан тот случай, благодаря которому он заслужил внимание императора. Кажется, на одной из гонок Гиерокл выпал из своей колесницы напротив места Сарданапала [так Дион называет Гелиогабала], потеряв во время падения шлем. Увенчанный короной из светлых волос и ещё безусый, он привлёк внимание императора и сразу же был приведён во дворец. Там своими ночными подвигами он пленил Сарданапала более, чем кто-либо, и обрёл огромное влияние. Действительно, его влияние было даже бо́льшим, чем у императора, и мало того — его мать, будучи ещё рабыней, была доставлена в Рим в сопровождении солдат и приравнена по статусу к жёнам бывших консулов. [1]
Элий Лампридий так говорит о нравах Гелиогабала:
Возницы Протоген и Кордий сначала были его товарищами в состязании на колесницах, а затем — спутниками всей его жизни и участниками его действий. Многих, чьи тела ему понравились, он переводил со сцены, из цирка и с арены во дворец. Гиерокла он так любил, что целовал его в пах (даже говорить об этом стыдно), уверяя, что этим он совершает священнодействия в честь Флоры. [2]
О величине влияния Гиерокла говорит следующий факт. В ответ на мольбы императора, восставшие воины заявили, что пощадят Гелиогабала, если он удалит от себя некоторых своих наиболее влиятельных приближённых, в том числе — и в первую очередь — Гиерокла. [3] Гелиогабал согласился на это, но, как сообщает источник, «неотступно просил вернуть ему Гиерокла, этого бесстыднейшего человека». [4]
Гвардии поручик об армии Древнего Египта. Часть 7. Колесницы и конница
Колесницы сводились в отряды известной величины, имевшие своих командиров [Wilk. Anc. eg. 1, 370, 371. 332. Erm., Aeg. u. aeg. Leb. II. s. 721: pap. Anastasi III. Brugsch, Aegypt. s.s. 215, 237, Masp. Hist, Anc, 1895, II, 215.].
Посыпкин отмечает, что мнение Г. Масперо о тождестве колесничего войска с современной кавалерией ему кажется ошибочным: ведь колесницы и кавалерию сближали лишь общие свойства их боевых атак (и то атаки колесниц служили подготовкой для пехотных атак – т. е. соответствовали скорее артиллерийской подготовке), тогда как остальная служба у них была различна. Например, в отличие от кавалерии колесницы не применялись для охранения и лишь очень редко для разведок.
Вооружение колесничного воина состояло из лука со стрелами (помещавшихся в особом колчане при колеснице), топора, короткого меча-кинжала и дротика; иногда имелись щит и панцирь; иногда в панцири одевались и лошади. Возница, как правило, не имел вооружения и лишь иногда получал панцирь или щит [Wilk. Anc. Eg. 1, p.p. 370, 371, 382 (Фивская гробн.); Erm. Aeg. u aeg Leb. II, s. 720: L. D. Ш, 155, 160, 165; Masp. Hist, anc, 1895, II, p. 217.].
Одеты колесничные воины и возничие были также, как пехотинцы, с той лишь разницей, что их передники были несколько длинней пехотных [Erm. Aeg. u. aeg. Leb. II, s.s. 717, 718: Masp. Hist. anc. 1895. II p. 213; L. D, Ш, 94, 97,117, 121, 153, 154, 156, 158, 187, 214 и др.].
Египетская лошадь была азиатского происхождения, проникнув в долину Нила из Сирии одновременно с началом походов и установления дипломатических отношений, которые завязались у египтян с азиатскими соседями с началом XVIII династии. По типу эта лошадь очень походила на арабскую: не особенно крупный рост, небольшая голова, довольно тонкая шея, сухой и немного узкий круп, сухие ноги и довольно длинный хвост.
Правительство, сознавая важность наличия хорошего конского состава в войсках, сразу занялось вопросами коннозаводства. Появились особые государственные конюшни и конские заводы, которые и комплектовали лошадьми колесничное войско и конницу. Эти учреждения были самостоятельны и управлялись особыми чиновниками.
Лошади довольно плохо акклиматизировались, и задачей этих заводов было не только разводить лошадей, но и поддерживать и улучшать качества самой конской породы – и они постоянно снабжались вновь ввозимыми сирийскими кобылами. Масса лошадей, захватывавшихся на войне, также служила для этой же цели [Masp. Hist. anc. 1895, II. p. 215, 216. Стела Пиачхи].
Развернутый строй был построением в одну линию, интервалы оставлялись примерно через каждые 9 колесниц. Памятники показывают, что этот строй был в колесничем войске наиболее распространенным [Гробн. Тель-эль-Амарны. Рамессеум и др. L. D. III. 93, 130, 155, 157, 158, 159, 160, 169; Masp. Hist. anc. 1895, II, р.р 220, 225, 226. Относительно размеров разных видов строя – то что отмечено при описании строев пехоты.].
Боевые действия колесниц при наступлении выражались в выезде вперед вместе с кавалерией (рекогносцировка на виду неприятеля), в производстве атак, как во фланг, так, главным образом, и для прорыва расположения противника, в преследовании разбитого неприятеля. При обороне колесницы также высылались на рекогносцировку, но особенно важна была их атака во фланг; при удачном исходе – преследование.
Информация относится к середины и даже концу XVIII династии, и сведения очень скудны.
Вооружение всадников, по всей вероятности, состояло из одних дротиков, а одежда была аналогична одежде легкой пехоты.
Изображения конского снаряжения показывают, что на лошадь клали разновидность потника, притянутого троком; стремян не было. Оголовье было ременное с металлическими уздечными удилами. Поводьев бывало 4, бывало и 2, но управление производилось двумя руками [Eg. expl. found. III, pl. VI; V, pl. XXIX и др., Rosselini. Monument. и др.].
Боевые действия кавалерии сводились, вероятно, главным образом к рекогносцировкам, разведкам и к преследованию уже отступающего противника. О кавалерийских атаках во время боя указаний не встречается.